Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Как бы она ни пыталась наслаждаться настоящим, все страхи теснились на задворках разума, тревожно бурля в подсознании. Ожидание, планирование, надежды — всё это медленно разъедало изнутри.

Ронин протянул руку и перехватил её пальцы, которые продолжали блуждать в его волосах.

— Не могу обещать, что всё разрешится само собой. — Он сплел их пальцы и прижал её костяшки к своим губам. — Но обещаю: сделаю всё, что в моих силах, чтобы бороться за нас.

Найя вгляделась в преданность, мерцающую в его глазах, и в ней вспыхнула жадность — она хотела этого с ним каждый день, навечно. Она знала, что должна быть благодарна за отведённое время; что то, что она получила, должно быть достаточно. Но этого было мало. Даже близко.

Как ты ответишь?

Найя сжала его пальцы сильнее.

Я найду способ.

В последний месяц беременности Найя отказалась от всех мирских роскошеств.

Пока Ронин спал, она расхаживала по комнате, переваливаясь с ноги на ногу, как утка. Совсем не так величественно и грациозно, как Мира во время своих беременностей.

Ходьба по комнате создавала иллюзию, будто она может убежать от тревоги, раздирающей её изнутри. До назначенной даты оставалось две недели, и душевный покой окончательно покинул её.

Она плавно и успокаивающе погладила свой огромный живот и замерла перед окном, вглядываясь в серебристое сияние полной луны, отражающееся в силуэтах набегающих морских волн.

— Я не позволю ему забрать тебя, — прошептала она.

Эш пнул её в нижнюю часть живота, словно услышал.

На губах появилась улыбка.

— Верно, мой милый Эши.

Эти разговоры в одиночку со своим ребёнком на мгновение успокоили её.

Она тяжело выдохнула и подошла ближе к кровати, переводя взгляд на спящее лицо Ронина. Она смотрела на него, и в сознании возникло одно лишь слово: бесконечность. Что бы ни ждало их впереди, её душа была полностью уверена: они всегда найдут путь друг к другу. В этом была уверенность и спокойствие.

Чувство было мучительным, выжимающим из лёгких остатки воздуха.

Что, если Кассиан убьёт Ронина? Что тогда? Позволит ли Кассиан Ронину перевоплотиться снова, теперь, когда получил желаемое? Найя сомневалась.

Ронин обещал сделать всё возможное, чтобы в итоге они одержали победу, но как насчет неё? Что сделает она, чтобы обеспечить тот же исход?

Хватит. Ты больше не можешь позволить себе быть бесполезной. Быть бесполезной — больше не значит быть в безопасности.

Когда эта мысль пронзила её, дыхание перехватило.

Когда она решила, что быть бесполезной — значит быть в безопасности?

Никто не ждет от тебя великих свершений, если ты никчёмна.

Но Ронин…

Она убрала прядь волос с его лба. Он ничего от неё не требовал и принимал её такой, какая она есть, с божественной силой или без неё.

Это откровение стало великим пробуждением.

Я больше не могу позволить себе быть бесполезной.

Ровный, нарастающий поток силы пульсировал в её венах. Её мир и всё, кто в нём находился, больше не были вечными.

Я не дам ему умереть, — поклялась Найя, наблюдая за спящим Ронином.

Они разорвут судьбу, обрекающую их на вечные поиски и потери, раз и навсегда.

Найя наклонилась и поцеловала Ронина в лоб.

Мы бесконечны. Я не позволю тебе уйти.

Словно Высшая Богиня Судьбы услышала её клятву и усмехнулась.

Что ж, посмотрим, на что ты способна, леди Найя.

Ударная волна боли пронзила живот Найи, и она закричала.

— Найя, тебе придется тужиться ради меня. — Юки, расположившись между ног Найи, собрала её волосы в конский хвост. — Пришло время.

Часы мучений Найи тянулись всю ночь, перетекая в рассвет. Бесконечная пытка, которую можно было сравнить лишь с тем, как если бы тесаки Малика кромсали её изнутри. Она откинула голову на спинку кровати, рыдая и сражаясь с волной времени, захлестывающей сознание.

— Найя, детка. — Ронин осторожно убрал волосы с её шеи. Она никогда раньше не видела такого печального выражения в его глазах. Со сдвинутыми бровями и дрожащими губами он казался воплощением боли, наблюдая за её страданиями. Его рука легла под колено, поддерживая ногу. — Мне нужно, чтобы ты тужилась. Ради меня. Пожалуйста.

Сквозь стон, вызванный очередной схваткой, она почувствовала вкус слёз, скатывающихся с губ, и выдохнула:

— Нет, я не хочу.

За окном спальни Ронина неистовствовал дождь.

— Найя. — Взгляд Юки, острый, как клинок, пронзил её, не оставляя места для споров. — Сейчас же.

Пусть Найя была бессмертной, её ребенок — нет. Двух секунд анализа сурового взгляда Юки хватило, чтобы понять: если она не начнёт тужиться, Эш может погибнуть.

Найя стиснула зубы. Больше ты не будешь бесполезной.

Она сжала кулаки, отказавшись от руки, которую предлагал Ронин — знала, что переломает ему кости, — и, закричав от невыносимой боли, начала тужиться.

Юки подняла руку, требуя шприц. Ронин передал его.

Найя закричала ещё громче, когда давление разорвало её изнутри.

— Голова вышла. — Из того положения, в котором находилась Найя, было видно, как руки Юки замелькали с невероятной скоростью. — Скажи Ави начинать заклинание.

Ронин кивнул и взмахнул рукой, приказывая двери спальни распахнуться и с грохотом удариться о стену. Это был сигнал.

— Ещё один рывок, Найя. Ты отлично справляешься. — Юки передала шприц Ронину: флакон был наполнен вишнёво-красной кровью, свежей, взятой прямо из вен её ребёнка. Ронин спрятал его в карман.

Ливень за окном усилился.

Кончики пальцев Ронина вдавились в бедро Найи, пока он прижимался лбом к её виску.

— Я люблю тебя, Найя. Продолжай.

Сердце колотилось, его бешеный ритм шумел кровью в ушах. Она задержала дыхание, загоняя рыдание обратно в лёгкие. Как он смеет? Это «я люблю тебя» звучало как «на всякий случай».

Её это взбесило настолько, что сил хватило на финальное усилие.

Самый сладостный плач наполнил комнату — прекраснейший звук, который Найя когда-либо слышала.

У Эша были её лунные серебристые пряди и глаза Ронина — тёмные, пугающе живые.

Она заморгала, пытаясь сквозь слёзы увидеть Ронина. Он смотрел на их ребёнка с изумлением. Из его горла вырвался звук чистого благоговения, глаза блестели, когда он повернулся и встретился с ней взглядом.

Она улыбнулась и потянулась к Эшу.

В воздухе завязались клубы густого чёрного дыма, мерцающие топазовыми прожилками, и Кассиан вышел в середину комнаты. Одетый в безупречный костюм, с гладко зачёсанными светлыми волосами, он внушал такой ужас, что сердце Найи подкатило к горлу.

Он подошёл к Юки со спины. Её тело напряглось, пока она пеленала Эша. Юки не спешила, деликатно подтыкая края одеяла вокруг крошечных ручек, словно