Старуха - Анна и Валентина Верещагины

не утаишь. Отличное решение для императорского дворца... Ты только посмотри на тканевые обои. Эти узоры... Да на них уже смотреть без мигрени невозможно. Моя соседка, покойная Ванда Львовна, такие же вышивала на смертном одре, когда у неё уже начались галлюцинации. А вазы? Фарфоровый лес! Ребёнок пробежит — ползала вынесут.

Здесь нет детей...

— А если кто-то из гостей пошатнётся после третьего бокала? Спектакль будет знатный. Хотя… Скатерти на столиках с закусками — хороший шёлк, не эта синтетическая дрянь. Только цвет выбрала явно маркиза. Серо-голубой… Непрактично, пятна даже отсюда видны.

Я мысленно усмехнулась, соглашаясь. Старуха, как всегда, была беспощадна и метка.

Пока мы с бабкой мысленно обсуждали, а если быть точнее, я выслушивала очередную волну негодования Розы относительно цветовой палитры букетов, я заметила Маргарет. Девушка стояла чуть в стороне от основной толпы, в платье строгого нефритового оттенка, что выделялось среди пастельных роз и пушистых облаков. Рядом с ней — двое мужчин. Один, постарше, с такими же, как у неё, пронзительными бирюзовыми глазами, но твёрдым подбородком. Второй… помоложе, с волосами странного, ржаво-медного оттенка. Лица его я не рассмотрела, он стоял полубоком, но я видела, как держалась Маргарет. Её обычно безупречная осанка была более жёсткой, пальцы, державшие бокал, сжаты. Она… была настороже. Как кошка, уловившая запах собаки.

— Леди Хилл, — тихо спросила я у чутко склонившейся фрейлины. — У леди Маргарет вроде бы есть брат?

Беатрис, не отрывая взгляда от какой-то спорящей пары графов, тут же ответила:

— Да, ваше величество. Старший, лорд Ричард дак Роберти, наследник титула. И… не могу сказать, кто из них старше, но у неё есть брат-близнец, Джулиан. Кажется, сейчас он в столице. Рыжие волосы — фамильная черта по материнской линии, однако они совершенно не похожи, несмотря на то, что делили одну утробу.

Мои размышления прервало появление двух новых фигур у нашего импровизированного «трона». Мелани де Вилье с её спокойной, царственной улыбкой. И… неожиданная компания для герцогини де Вилье — Мария. Фрейлина стояла чуть позади, её лицо в тени от высокой причёски казалось ещё более худым и напряжённым.

— Ваше величество, — сказала Мелани, делая лёгкий реверанс. — Разрешите присоединиться?

— Конечно, — я кивнула, жестом приглашая её сесть рядом с Беатрис. Мария без лишних слов заняла свободный стул чуть поодаль, но поза её стала скованной, почти неловкой. Она опустила взгляд в пол.

— Опять киснет, — прошипела Роза. — Последнее время у неё настроение — как у дохлой канарейки. И не пойму, чем недовольна. То ли работой, то ли жизнью, то ли тем, что у тебя живот растёт, а у неё — нет. Начинает меня бесить.

Я мысленно вздохнула. Бабка была несправедлива, но… не совсем неправа. Мария изменилась, и это изменение встало между нами неозвученным вопросом. Но очередной момент задумчивости развеяла Лия, снова заведя свою шарманку в адрес Рэйчел, при этом сладко улыбаясь.

— Наш храбрый капитан, кажется, исполняет своё обещание, — взгляд её скользнул по залу к леди Изелле Викарра. — Какая милая пара. Настоящий союз двух культур, не иначе.

Мелани, услышав это, резко подняла бровь и перевела недоумённый взгляд на мать. Рэйчел же просто поправила складку на своём платье.

— Маркиза, ваше внимание к личной жизни моего сына трогательно. Прямо материнское.

Удар был точен, как выстрел. Лия слегка побледнела, но улыбка не дрогнула. Мелани едва заметно качнула головой, а в синих глазах мелькнуло что-то вроде гордости за мать.

— Собственных детей у неё нет, сразу видно, — хмыкнув подхватила Роза. — А так могла бы практику на них оттачивать. Может, хоть так обуздала бы свою стервозную натуру.

Этот момент накала развеяла музыка. Не фоновая, а та самая, торжественная, открывающая бал.

Я инстинктивно перевела взгляд на Наиля, ожидая, что он поднимется и направится ко мне для первого, символического танца, но он сидел на своём месте, откинувшись на спинку, и смотрел на меня с самодовольной улыбкой.

— А вот и представление начинается.

В центр зала, под аплодисменты, вышли не мы, а Кристиан и с ним — девушка в платье цвета рассвета, с милым, румяным лицом и смеющимися глазами.

— Леди Шарлотта да Мар, — тут же прошептала мне Беатрис. — Его младшая сестра. Дебютирует в этом сезоне.

Канцлер, видимо, решил начать с семьи.

И они закружились.

Танец был красив, лёгок, полон искреннего веселья. Брат и сестра двигались с удивительной слаженностью, словно всё детство прорепетировали этот момент. Шарлотта смеялась, запрокинув голову, а Кристиан бережно вёл её в поворотах. Этот танец навеял воспоминания, как я сама танцевала с ним… Но тогда наш танец, в отличие от этого, ощущался совершенно другим. В нём не было этой беззаботной лёгкости, напротив, он был напряжённым, расчётливым и где-то агрессивным. А здесь — чистая радость родства, которую не подделать.

Мелодия подхватила другие пары, и вскоре паркет засверкал движением и среди этих кружащихся пар я увидела их.

Он и она. Эрик и леди Изелла из Дарсии.

Картинка была настолько идеальной, настолько… правильной, что у меня в груди что-то болезненно сжалось и тут же заледенело.

Он вёл её безупречно, с той самой военной выправкой, которая превращала вальс в чёткий, красивый манёвр. Она же, вся розовая от счастья и волнения, смотрела на него снизу вверх, словно он был рыцарем из её девичьих грёз. Двойственные чувства — ревность, горькая и бесплодная, и странное облегчение, что он танцует с кем-то другим, а не со мной, — смешались в один тяжёлый ком. Я не могла ничего поделать. Только принять.

Как приговор.

Между тем, с трудом оторвав прилипший взгляд к паре, я заметила, как челюсть рядом сидящей Мелани напряглась, а её пальцы сжали веер. Старшая сестра явно была не в восторге, а вот герцогиня-мать наблюдала за сыном не просто с каменным спокойствием — в уголке её глаза я уловила тень удовольствия и тревоги. Она была рада видеть сына с прекрасной леди, но из-за того, кто этот танец устроил, всё послевкусие наверняка было подпорчено.

— Ваше величество…

Я вздрогнула, услышав Марию, что стояла сзади моего дивана, наклонившись так близко, что её дыхание коснулось моей шеи. В голосе явно сквозило что-то сдавленное, почти паническое.

— Прошу прощения… У меня… каблук треснул. Мне нужно отойти, чтобы сменить туфли. Позволите?

Я обернулась, встретив её широко раскрытые глаза.

— Конечно, — кивнула я. — Иди