Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

— Вы чего тут застряли?

Се Юй ничего не ответил, молча отошёл в сторону и вышел в коридор.

Хэ Чао моргнул, с его мокрых волос на ресницы капала вода. Он провёл ладонью по лицу и выдал:

— Да так, ничего... Мы закончили, умывайтесь.

Лю Цуньхао было не до расспросов — Вань Да и Ло Вэньцян уже с боем делили свободные раковины, так что староста лишь обиженно воскликнул:

— Эй, вы двое! Уступите дорогу имениннику!

Ло Вэньцян с глупым смехом мотал головой, пытаясь поймать ртом струю воды, но каждый раз промахивался.

Вань Да выглядел не лучше: уставившись в зеркало, он принялся покачиваться и невнятно бормотать:

— Му... музыку...

Тут до Лю Цуньхао дошло:

— Да вы что, напились, что ли?

Изначально планировалось пойти в караоке, но из-за внезапно набравшихся товарищей от этой идеи пришлось отказаться.

— Хао-цзы, вы с Дин-дином тащите физорга, — скомандовал Хэ Чао, придерживая шатающегося Вань Да. — А мы с Лао Се заберём этого и поедем в школу.

Вань Да, еле передвигая ногами, при слове «школа» собрал последние остатки сознания, чтобы попрощаться:

— Хао... Хао-цзы, с днём рождения.

Лю Цуньхао с трудом подпирал Ло Вэньцяна:

— Ну спасибо... Тогда давайте... Блин, ну и слабаки же они.

— Мало того что пить не умеют, — заметил Се Юй, — так за столом громче всех кричали, что им море по колено.

Хэ Чао усмехнулся:

— Эти двое просто переоценили свои силы.

И ведь бутылку за бутылкой требовали!

Орали: «Да разве это алкоголь? Я вообще ничего не чувствую! Я из тех легендарных людей, которые никогда не пьянеют! Наливай!»

Они поймали такси. К счастью, Вань Да, хоть и был мертвецки пьян, буянить не пытался — едва усевшись на заднее сиденье, он тут же отключился.

— Шеф, в школу Лиянь-2.

— Во Вторую? Понял, едем, — водитель сверился с навигатором и тронулся с места.

Всю дорогу в салоне царило молчание.

Хэ Чао пил неплохо, но за компанию с Лю Цуньхао взял на себя слишком много. Теперь в тишине машины его тело горело изнутри.

В желудке тоже неприятно пекло.

Он хотел приоткрыть окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха, но, повернув голову, увидел, что его сосед — этот самый мелкий — тоже спит.

Рука Се Юя лежала на сиденье совсем рядом. Та самая рука, чьи влажные пальцы только что касались его шеи. И та самая, которую он схватил в первый день их знакомства при регистрации, спрашивая про чёрный лак для ногтей.

За окном проносились ночные огни города.

Хэ Чао чувствовал, как чувства, которые он сдерживал весь день, из-за этих мимолётных мелочей внезапно начали вырываться наружу.

Как и предупреждал Шэнь Цзе: вот-вот рванёт.

У Се Юя просто раскалывалась голова, а от тряски в машине стало только хуже. Он закрыл глаза, пытаясь расслабиться, хотя сознание оставалось кристально чистым. Но стоило ему немного отвлечься, как его пальцы внезапно переплелись с чужими.

Хэ Чао взял его за руку.

На этот раз всё было иначе.

У Хэ Чао были жестковатые, костистые пальцы, и он сжимал его ладонь бережно, словно боясь потревожить, но в то же время крепко и надёжно. Обжигающее тепло его руки и учащённый пульс медленно передавались Се Юю.

Се Юю показалось, что он тоже начинает гореть.

[1] «суп Три свежести» (三鲜汤 (sānxiān, tāng)) — Традиционный китайский суп с тремя видами «свежих» ингредиентов (обычно, морепродукты/мясо/овощи).

Глава 50

Се Юй не открывал глаза.

В темноте все прочие чувства обострились.

Дыхание, стук сердца и переплетённые пальцы.

Се Юй ощущал странное умиротворение — никакой прежней непонятной тревоги и никакого желания врезать. Собачья жизнь Хэ Чао пока ещё могла продолжиться.

Беспричинное раздражение наконец-то нашло выход, и ответ смутно замаячил перед ним.

Возможно, он уже сотни раз указывал на этот ответ.

В салоне было тихо, лишь Вань Да изредка бормотал сквозь сон на переднем сиденье да снаружи доносился гул проезжающих машин.

Уже стемнело. Когда такси въехало в туннель, Вань Да, чмокнув губами, проснулся и в полусонном испуге спросил:

— Где свет?! Осветитель!

То танцы, то песни, теперь вот и свет ему подавай — похоже, в душе у этого парня дремала мировая эстрадная звезда.

После возгласа Вань Да Се Юй почувствовал, как напряглась рука Хэ Чао. Тот явно занервничал, даже его дыхание сделалось тише.

К счастью, пробормотав эти слова, Вань Да снова закрыл глаза и мгновенно отрубился.

Хэ Чао слегка шевельнул пальцами, раздумывая, не отпустить ли ладонь.

Он долго раздумывал, но так и не отпустил. Было жалко.

Красный сигнал светофора сменился зелёным, такси катилось дальше, цифры на таксометре неумолимо ползли вверх.

Время тянулось медленно, но пейзажи за окном становились всё более знакомыми, пока машина наконец не свернула на переулок, ведущий к школе. Впереди уже показался высокий учебный корпус Лиянь-2, на крыше которого красовался школьный девиз.

— Нам сюда, верно? — спросил таксист, поворачивая руль. — Хорошая у вас школа. В каком вы классе?

— В одиннадцатом.

— В одиннадцатом... А мой сын в этом году выпускается, на год старше вас. Тяжело сейчас детям: каждый вечер до полуночи за уроками сидят. Учёба учёбой, конечно, но о здоровье тоже надо думать.

Се Юю надоело притворяться спящим, к тому же у него жутко затекла шея от неудобного положения на спинке сиденья.

Хэ Чао вежливо отвечал водителю и, видя, что они почти приехали, решил отпустить руку соседа, пока тот не заметил, и осторожно высвободить пальцы:

— Да, тяжело. Удачи вашему сыну на гаокао, пусть...

На полуслове он внезапно замолчал.

Едва он ослабил хватку, как казавшиеся безучастными пальцы Се Юя вдруг сжались, крепко переплетаясь с его пальцами в ответ.

— ...

На этот раз Хэ Чао действительно накрыло.

Водитель тем временем продолжал рассуждать:

— Сын совсем исхудал, смотреть больно. Старшие классы — это сущий ад. Но надо потерпеть. Все через это проходят, никуда не денешься, верно? Зато поступите в университет — и вздохнёте свободно. Все эти мучения окупятся...

Его болтовню никто не слушал.

Оставшиеся минуты пути они ехали молча, держась за руки и не глядя друг на друга, пока такси наконец не притормозило.

Водитель ждал оплаты, но с заднего сиденья никто не шевелился:

— Ребята, приехали вроде. Лиянь-2.

Се Юй сохранял удивительное спокойствие. Он перевёл взгляд на Хэ Чао и