Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Он с трудом перевёл дыхание:

— Этот мелкий по имени Се Юй, который стоит передо мной, — мой первый.

Хэ Чао не знал, как правильно говорить, у него не было опыта в признаниях. Как выражался Шэнь Цзе, в плане романтики он был круглым дураком. Немного помолчав, он продолжил:

— И пусть у этого мелкого характер паршивый, и дерётся он чуть что... Но он мне безумно нравится.

— ...

— Правда нравится. Стоит мне увидеть его, как на душе становится тепло. Хочу встречаться с ним. Люблю до безумия.

Договорив, Хэ Чао заглянул ему в глаза:

— Этот мелкий с паршивым характером всё расслышал?

Мелкому с паршивым характером сейчас больше всего на свете хотелось врезать ему по лицу.

Разве так признаются в любви?

Это больше походило на откровенный наезд.

— Я тоже никогда никого не любил, — подавляя желание ударить его, Се Юй процедил сквозь зубы: — Этот грёбаный придурок по имени Хэ Чао, который стоит передо мной, — мой первый.

Глава 51

После признания Се Юя Хэ Чао долго хранил молчание.

Этот обычно болтливый парень, видимо, никак не ожидал, что выйдет из этого разговора целым и невредимым. Он просто стоял, прижимая Се Юя к двери, и ошарашенно смотрел на него.

На самом деле в этот момент Хэ Чао думал: «Чёрт, в моей голове только что прогремел праздничный салют — почему он всё никак не стихнет?»

Запястье Се Юя всё ещё оставалось в его крепкой хватке. Не выдержав, Се Юй дёрнул рукой:

— Насмотрелся?

— ...Нет.

Услышав голос Се Юя, Хэ Чао наконец пришёл в себя. Уголки его губ сами собой поползли вверх, и лицо расплылось в глупой, довольной улыбке.

— Не насмотрелся, — повторил он.

За словами Се Юя «ты сам первый ко мне полез» скрывалось невысказанное: «Если для тебя это просто праздное любопытство или игра, то у меня нет на это времени».

Он не решался судить об искренности чувств Хэ Чао, поэтому по привычке закрылся, пассивно требуя ясности.

Се Юй даже думал, что Хэ Чао испугается и отступит.

Но тот не отступил.

Он прямо сказал, что всё это серьёзно, что он влюблён и хочет встречаться по-настоящему.

Се Юй почувствовал, что глупая радость Хэ Чао передалась и ему: губы сами собой растянулись в улыбке, которую никак не получалось скрыть. Глупость какая-то несусветная.

Он просто повернул дверную ручку и шагнул в коридор:

— Я пошёл.

Хэ Чао не стал его удерживать, но, когда Се Юй отошёл на пару шагов, тихо окликнул сзади:

— Се Юй.

Се Юй обернулся и прислонился плечом к дверному косяку, вопросительно приподняв глаза.

Хэ Чао не унимался и позвал его снова.

Се Юй уже начал раздражаться, готовый спросить, не пытается ли тот призвать его дух, но промолчал.

Хэ Чао стоял в дверях напротив — в расстёгнутой чёрной куртке, с дерзким и довольным видом. Се Юй только сейчас заметил, что у того в ухе красуется серебряная серьга-гвоздик.

Хэ Чао улыбнулся:

— Да так, ничего. Просто привыкаю к тому, как звучит слово «парень».

Эта фраза показалась Се Юю смутно знакомой. Не успел он вспомнить, где её слышал, как Хэ Чао добавил:

— В будущем прошу любить и жаловать, парень.

И тут Се Юй вспомнил.

Это было в самый первый день занятий. Хэ Чао сидел за своей партой и точно так же, с непринуждённой улыбкой, обратился к нему: «Знакомимся с новым соседом по парте... В будущем прошу любить и жаловать, сосед».

Теперь те же слова прозвучали снова, только «сосед» сменился на «парень».

Странное ощущение.

Будто они сделали полный круг и вернулись в ту же точку.

После этих слов они ещё какое-то время стояли в дверях своих комнат, глядя друг на друга.

Это напоминало глупые разговоры влюблённых по телефону: оба уже попрощались, но никто не решается повесить трубку — так и сидят, молча слушая дыхание друг друга.

— Ладно, заходи уже, — наконец сказал Хэ Чао. — Ложись спать.

Се Юй кивнул, вернулся к себе и закрыл дверь.

Приняв душ, Се Юй сел за рабочий стол и открыл сборники тестов. Он думал, что не сможет сосредоточиться, но стоило взять ручку и погрузиться в расчёты на черновике, как мысли потекли в привычное русло.

Он прорешал несколько сложных тем, перевернул страницу. Когда он закончил со всеми предметами и оторвался от тетрадей, часы показывали одиннадцать вечера.

И только когда он выключил свет и лёг в кровать, в тишине комнаты он отчётливо услышал... бешеное сердцебиение, которое так и не успокоилось за весь вечер.

Перед тем как провалиться в сон, Се Юй успел подумать:«Твою мать, я всё-таки вляпался в школьный роман».

На следующее утро бодрый голос завуча Цзяна раздался из школьных динамиков минута в минуту, без малейших задержек. Он изо всех сил пытался вдохнуть жизнь в полусонных учеников:

— Дорогие ребята! Наступил новый день. Рады ли вы встретить его?

Едва завуч открыл рот, из-под одеял в спальнях послышался дружный стон:

— О-о-о, боже...

— Живодёры!

— За что они так с нами, беззащитными детьми?

Завуч Цзян, не подозревая о страданиях в общежитии, продолжал вдохновенно вещать:

— Скоро начнутся промежуточные экзамены, и каждый из вас наверняка чувствует волнение. Это не просто проверка знаний, это день, когда вы пожнёте плоды своего упорного труда! А теперь поднимайтесь... Вставайте все, кто стремится к высоким баллам!

Се Юй потерпел ещё немного, но в конце концов сдался. Он высунул руку из-под одеяла, пошарил в поисках берушей, не нашёл их и укрылся с головой.

Коридор общежития постепенно наполнялся шумом.

В этом гуле то и дело слышались крики «Чао-гэ!». Хэ Чао, обменявшись приветствиями с ребятами, подошёл к двери Се Юя и постучал:

— Лао Се, ты встал?

Вместо ответа в дверь с глухим стуком прилетел будильник, отскочил и покатился по полу.

Хэ Чао:

— ...

Кто-то из проходивших мимо ребят усмехнулся — эта картина повторялась почти каждое утро. Самое забавное, что Хэ Чао ничуть не злился: он с довольной улыбкой уселся на корточки у двери, дожидаясь, пока грозный сосед соизволит открыться.

Один из парней не удержался и спросил:

— Чао-гэ, у этого Се Юя из Западного корпуса каждое утро такой бешеный характер?

— Ага, — расплылся в улыбке Хэ Чао. — Мило, правда?

Парень ушёл, озадаченно