Пепельный Странник - С. М. Гейзер

Деревья вокруг кружатся, всё расплывается перед глазами, и мне требуется слишком много времени, чтобы понять: это происходит потому, что я до сих пор забываю дышать.

— Что значит — это был Арло?

Рив не отвечает. Не думаю, что он вообще меня слышит. Или видит. Его взгляд расфокусирован, глаза блестят от непрошеных слез. На его лице видны и другие следы от влаги, хотя отличить их от дождевых капель трудно.

Проходит минута, затем еще одна, прежде чем он хриплым, надломленным шепотом произносит:

— Я… я не могу его спасти. Ему становится хуже. Хуже, чем кому-либо, кто страдал от этого раньше, и я не знаю почему. Он ведь даже ничего не сделал, и все равно продолжает платить цену за грехи, которые наши предки совершили против долбаных богов.

Проходит несколько мгновений, прежде чем его слова доходят до меня и мой разум начинает складывать воедино то, что происходит на самом деле.

— Грехи… — говорю я медленно, неуверенно. — Ты говоришь о тех вещах, которые правители Мурена совершили ради получения власти над драконами, верно? О том, как они это украли.

Он наконец встречается со мной взглядом.

— Я… я, кажется, случайно наткнулся на кое-какие улики по этому поводу сегодня днем, под Храмом Пламени, и я искала тебя, чтобы…

Он смеется.

Это горький, темный, жуткий звук.

— Значит, ты разгадала проклятие королевской семьи Мурена, — говорит он. — Какая ты, к черту, умная.

Я открываю рот. Ни звука.

Он отстраняется от меня, но остается стоять на коленях, закинув голову к темному, рокочущему небу.

Запутанный, болезненный клубок эмоций завязался у меня в груди. Но несмотря на это, я всё еще полна решимости задать вопросы, над которыми билась весь день, чтобы хоть что-то понять до того, как эта ночь закончится.

— Арло невиновен, но как насчет тебя? — спрашиваю я. — Как насчет Кестрел? Твоих родителей? Как давно это проклятие преследует вас всех?

Рваный, усталый вздох, который он испускает, кажется, сотрясает весь мир.

Или, может быть, дрожу только я.

— Поколениями, — отвечает он.

— Зачем же вы рисковали потерять себя из-за этого проклятия, и всё ради власти?

Сначала мне кажется, что он не ответит.

Когда он заговорил снова, его слова обращены скорее к небу, чем ко мне.

— Потому что в самом начале была только власть. Первая королева, первый король и те, кто им служил, добывали и использовали чистую магию, а драконы, которых они окольцевали, якобы подчинялись каждому их приказу без исключения. — Он опускает взгляд, но смотрит куда-то сквозь меня — возможно, на Сеску, продолжая: — Но драконы и та магия, которую они приносят в мир, на самом деле не предназначены для контроля кем-либо, кроме избранных богами. Так что в конце концов появились последствия. Порча, просочившаяся в их кровь. Болезнь, которая начала поражать некоторых членов королевской семьи и других родов, поклявшихся в верности короне — проклятие, ставшее наследственным. Но даже тогда некоторые все же наследовали и магические дары.

— И именно на дарах сосредоточились ваши предки? — догадываюсь я.

— Когда они привыкли к магии и власти, отпустить их оказалось трудно.

— Так что они не остановились, несмотря на последствия.

— Нет. Не остановились. Даже когда болезнь начала перевешивать дары.

Я упираюсь ладонями во влажную землю, чувствуя, как теряю равновесие.

— И эта болезнь… она…

— Трансформирует их.

— Навсегда?

— К концу — да. Они полностью лишаются человеческого разума и даже перестают напоминать тех драконов, которых когда-то пытались обуздать — в них не остается ничего разумного или божественного. Просто безмозглые, свирепые звери. Некоторые из нас, кто разделяет это проклятие в крови, вроде меня, могут до некоторой степени управлять ими, но даже у этого есть пределы.

Я вспоминаю милое, невинное лицо Арло. Его улыбку, его смех, его добрые глаза, записочки с каракулями и все те подарки, которые он вечно мне оставлял. То, как эти подарки становились светом во тьме, помогавшим мне держаться даже в самые трудные дни.

Безмозглые, свирепые звери.

Этому невозможно поверить.

Это слишком жестоко. Слишком суровое наказание… и за что? За то, что родился? Он просил сделать его частью этой проклятой династии не больше, чем голодающие дети в моей родной деревне просили родиться в пепле Выжженной Земли.

Мое сердце тяжело и разбито, и я не уверена, сможет ли вынести еще хоть что-то за этот день, но я обязана продолжать задавать вопросы. Я должна узнать всю правду о том, с чем столкнулась.

— Драконы, заполняющие небеса Мурена, те, что, по твоим словам, долгое время защищали ваш город… они… они когда-то были людьми?

— Лишь немногие из них; к настоящему моменту настоящие драконы перебили большинства из них.

— А ты? Ты когда-нибудь трансформировался?

— Не полностью. Не… — Он замолкает. Ему требуется несколько попыток, чтобы выдавить из себя следующие слова. — Не так, как трансформируется Арло. У меня бывают моменты, когда мне приходится бороться с собой. Чем больше я использую магию, чем сильнее пытаюсь взять под контроль как настоящих, так и проклятых драконов, тем хуже и чаще становятся эти моменты. Но мой недуг слаб по сравнению с другими. По сравнению с… ним. — Он проводит рукой по лицу, впиваясь пальцами в кожу так яростно, что мне приходится подавлять желание схватить его за запястье и остановить, чтобы он не причинил себе вреда.

— Лучше бы всё было наоборот, — срывается с его губ. Его пальцы запутываются в волосах, с силой сжимая их, пока он опускает голову. — Лучше бы худшая часть проклятия забрала меня.

Я ничего на это не отвечаю.

Здесь нечего сказать.

Мне слишком хорошо знакомо это пронзительное горе и отчаяние — каково это, не понимать, почему пощадили именно тебя, почему твоя жизнь продолжается без особых потерь, пока те, кого ты любишь, страдают и гибнут вокруг тебя. Никто не может сказать или сделать что-то, чтобы это чувство исчезло. Ничего из того, что я находила, не помогает сделать это лучше.

Поэтому я просто замираю и разделяю эту боль молча вместе с ним, пока в голову не приходит другая ужасная мысль.

— Ты сказал, что Арло становится хуже, и ты также говорил, что драконы в городе ведут себя всё более непредсказуемо… думаешь, это по той же причине? Что растущая сила и влияние Сески, а также моя связь с ней ускоряют развитие проклятия?

Его ответ следует не сразу.

— Возможно.

Сеска поднимает голову, и он наконец делает то же самое. Они оба задумчиво смотрят друг на друга пару мгновений, прежде чем он