Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

меня этим смешным прозвищем! Переиначили имя под лисье, паршивцы! — и тобой так легко манипулировать. Слишком уж ты добрая, — неожиданно улыбнулся мне Шилинь. Его темные волосы выбились из хвоста, а в глазах вспыхнуло предвкушение.

— Так ты притворялся? — Я усилием воли вызвала лёгкий порыв ветра и от щедрот своих сыпанула на наглую голову снега, который пришлось перенести из-за окна — чуть не надорвалась! — Нехорошо обманывать невинных дев, Да-ни!

— Правда? — Это негодяй элегантно ушел из-под облавы, и снег рассыпался мокрой кучкой на полу. — Прости, что не порадовал тебя своим мокрым видом. Но если ты хотела увидеть мой торс, то совсем не обязательно было пользоваться снегом — я и так готов тебе его показать, — поддразнил.

Негодяй! С местными девицами небось себе такого не позволяет!

— Старайся лучше, Лиси, у тебя почти получилось, — подмигнул мне Арг.

И даже Ри Лайо улыбнулся уголком губ.

— Пойдемте-ка пока отсюда, — пропел, обдав меня тонким лимонным запахом свежести — и поплыл по коридору назад.

— Да, не хотелось бы опоздать на занятия, мы не Вэйрин Эль-Шао, нам этого не простят, — хмыкнул Аргенарай.

Я была сейчас совершенно лишена исследовательского азарта, и все, чего хотела — это действительно заниматься! Тяга к знаниям одолевала меня с неистовой силой вплоть до последней пары.

Моей самой "любимой".

"Исследование рас, мир Шаэкро населяющих" и "Дух стихии и сродство с ним".

Вел эти занятия один мастер — сухопарый, требовательный, жёсткий и выглядящий, как мужчина с обложки журнала про спорт.

Мастер Лунгари ненавидел одну мысль о моем присутствии в Конактуме — очевидно, это оскорбляло его чувство прекрасного. Пары чередовались так, как ему было угодно — иногда половину занятия мы изучали расы, а вторую — пытались понять, с какой стихией нам общаться легче всего.

И если с расами проблема была только в наличие огромного количества материала, то со стихиями… С водой, которая вроде бы должна была мне откликаться, судя по моей исчезнувшей магии — ноль. Полный. С остальными лучше, но всего по чуть-чуть.

Несмотря на все заверения о моих талантах, у меня был до сих пор весьма низкий уровень дара.

За нашим "противостоянием", а, вернее, за тем, как мастер буквально уничтожал меня на каждой паре, наблюдали все. Особенно приятно это было, когда пары проходили совместно с магами первой ступени — мастер придерживался мнения, что заклинателей и магов нужно учить одинаково.

— Младшая Эль-Шао. Надеюсь, сегодня вы с вашим непревзойденным талантом нам продемонстрируете, как взаимодействуют техники стихии ветра и воды, — смуглое лицо мастера исказилось в довольной улыбке.

Черные короткие волосы, черный элегантный костюм из плотной ткани, больше подходящий магистрам с другого континента, холодные зелёные глаза и выражение полного превосходства. И рост почти под два метра, и впечатляющие мускулы, как будто в них вся вежливость ушла…

И ох уж эта его улыбка. Немного безумная и самую каплю — кровожадная.

— Мастер, — я мгновенно подхватилась и приняла важный вид.

Плавно выплыла из-за своего места — и встала в "тренировочную зону" аудитории.

Внутри все мелко подрагивало. Что делать, если я снова не справлюсь? Три выговора за неуспеваемость — и ставят вопрос куратору о наказании. Пять наказаний — вопрос об исключении.

У меня было уже четыре выговора. И три из них — у мастера Лунгари. Один — у мастера боевых искусств, который невзлюбил меня со времён боя на его занятии.

— Давайте, ученица. Задание простое, — мастер приблизился. Окинул меня пристальным взглядом, — надеюсь, на это вы способны? Или вам все же стоит вернуться к своему покровителю и опозорить себя ещё сильнее?

Его глаза были холодными. Бездушными.

Где, где все эти милейшие добродушные профессора? Где эти добрые волшебные шляпы, палочки-выручалочки, тётушки магини, старички в колпаках, старомодные манеры и куртуазность в общении?

Почему мне опять досталась сплошная головная боль? Риторический вопрос, можете не отвечать.

Я улыбнулась. Просияла улыбкой до самых волос. Улыбка — лучшее оружие против чужой злобы.

— Конечно, мастер, я начинаю! — Кивнула.

Выставила вперёд руки, тряхнула запястьями и почти привычно настроилась на ток энергии в венах.

Ветер и вода. Я ведь смогу это сделать?

Лица однокурсников слились в одну линию. К нам недавно прибыло трое новеньких. Эти смотрели на меня, как на какую-то диковинную мошку.

Сён Ман передернул плечами и ободряюще подмигнул.

— Прошу вас, спокойствие, господа ученики! И не стоит пытаться помочь ученице Ли Ссэ, — строго выговорил всем мастер.

— Прошу вас, — дал знак мне.

И ведь красив. Хорош собой. Знатен — иначе бы сюда не попал. Но почему же такой скунс, а?

— Да, мастер, — я буквально "пылала" энтузиазмом.

Специально сбивает мне концентрацию, вот же горилла-вонючка!

Итак, ветер. Лёгкий, игривый, смешливый. Он легко мне отзывается, хотя я не ощущаю его своей стихией. Ему просто скучно. Мой призыв — повод развлечься.

Я ощутила тянущее пронзительное чувство. Волшебные меридианы отозвались звоном в теле. Энергия хлынула потоком. С трудом удалось его уменьшить, но порыв ветра сшиб чернильницу со стола.

Вода.

Здесь сложнее. Я всегда испытывала к ней какое-то странное отвращение. Почему?

Взгляды-взгляды-взгляды. Так и буравят.

У меня в группе свой круг общения. С остальными отношения ровно-прохладные. И сейчас от парней исходит азарт. Им смешно, интересно, любопытно посмотреть, как я справлюсь.

Мои щеки горят.

Друзья здесь, рядом, руку протяни. Я ощущаю их поддержку, но больше ничем они помочь не могут. Иначе только хуже будет.

Вэйрина нет. Сегодня он предупредил меня ещё ранним утром, что его не будет до вечера.

— По делам службы, — добавил, как будто поняв, что я думаю о его невесте.

Я не спрашиваю о ней, хотя ходят слухи, что…

— Поторопитесь, адептка Ли Ссэ! Если вы с такой скоростью будете взывать к стихии в бою, то ваш враг раньше погибнет от смеха, — в глазах мастера — скука.

Знает ли ректор о том, какие интересные у него мастера?

Стихия. Воды. Это просто, ну же! Вода есть повсюду — тот же снег, что я недавно перенесла! Вода и ветер.

Ветер раздувает волну.

Я мамонт. Спокойный и огромный. И на тявкающих мосек не смотрю.

Я ощущаю мастера Лунгари слишком близко. Он обжигает так, что мне неприятно до тошноты.

Мне вдруг хочется вылететь в окно — прочь, подальше от душного класса, от презрения, смеха, душащей ярости.

Лиса тебя покусай!

Я вдруг ясно, как наяву, ощущаю пальцы мастера на талии. Они касаются моей кожи, сжимают меня, грубо обхватывают мои бедра. Они как будто по капли вливают в меня мерзкое ощущение кошмара.