Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

очень одинока там, в своем мире, Ли Ссэ? Для того, чтобы другой мир позвал и принял тебя — нужно иметь особое состояние души и тела, — на тонких губах плясала загадочная улыбка.

— Я, — на миг захлебнулась своими чувствами. Почему он? Откуда он?! — возможно. Немного. Но это весьма личный вопрос.

— Обещаю ответить на твой личный вопрос, — заявили мне с обезоруживающей наглостью.

Снеговик оттаял? Что случилось?! Спасите, у нас глобальное потепление!

— Моя семья неплохая. По меркам того мира — достаточно состоятельная, — неловко пожала я плечами. Говорить об этом все ещё было тяжело и странно, — но… Я не знаю, — сглотнула, — возможно, я была не той дочерью, которую они хотели. Мне не был интересен бизнес. Да и деньги — только как средство для существования. Они, — я запнулась, — были заняты своей жизнью. Отец, мать, бабушка. У них было все, а я им была не нужна, если делала не то, что они хотели, понимаешь?

Зачем я это говорю? Мрак снежный. Выворачиваю душу перед мужчиной из другого мира, мужчиной иной культуры, который мне нравится.

А я ему жалуюсь на жизнь. Великолепно, Алиса! Десять баллов заклинателям!

— Забудь, — выставила я вперёд руки, — давай сделаем вид, что я ничего не говорила, а ты — ничего не слышал, ладно? Я люблю свою семью, но предпочту делать это на расстоянии. Мне больше нравится их любить из этого мира, — и просияла своей самой радостной улыбкой.

Белые брови дрогнули. Маска пошла трещинами. Вытянулся в тонкую струну вертикальный зрачок.

Лицо Вэйрина Эль-Шао на миг показалось мне ликом древнего божества. Но вот губы дрогнули. Полуусмешка. Странная, теплая, предназначенная только мне. Его рука взметнулась вверх — и заправила прядь моих волос за ухо.

— Выбилась из прически, — пояснил спокойно.

— А… — я на миг застыла.

Палец его скользнул по щеке, отдернулся, как будто обжегся.

Нить между нами натянулась до предела. Я ощутила почти болезненную потребность в его объятьях, его шепоте, в запахе мороза и стали.

Его рука медленно опустилась — и через мгновения моя ладонь оказалась в ловушке между его ладоней.

— Не бойся показать мне слабость, потому что я не посторонний, — вспыхнули глаза ртутным серебром, — мы открыты друг перед другом. Залог нашей связи — наше доверие. Доверяешь ли ты мне, Ли Ссэ?

Низкий бархатный голос скользнул по нервам.

Доверяю ли? Он знает почти все обо мне. Кроме Данки. Но я о нем — гораздо меньше. Хоть и знаю его самую главную тайну. Которая наверняка скоро перестанет быть таковой.

— А ты мне? — Посмотрела прямо, с лёгким прищуром.

Да, я знаю, что дурно отвечать вопросом на вопрос.

Но ещё совершенно точно знаю, что мне сложно доверять умному, расчётливому змею, который четко дал понять — долг превыше всего.

И это правильно, я не собираюсь оплакивать свою судьбу и биться в истерике. Иногда самые правильные решения вызывают горечь, неприятия, боль и злость.

Просто… все равно обидно, да? Мне не так уж много лет, и впереди ещё — годы, которые мне бы хотелось провести счастливой.

Помни о своем собственном долге, Ли Ссэ! Сохранить чистым разум. Добиться высокого положения. И не сойти с ума.

— Я тебе доверяю, пока ты мне не докажешь мне обратного. То есть пока не докажешь делом, что верить тебе нельзя, — его ладони грели мои.

Его слова жгли душу. И это было откровеннее любых поцелуев.

— Но ты… — я оборвала себя и снова улыбнулась.

Все в порядке. Не накидывайся на змеище с обвинениями, дорогая. Он не обязан перед тобой отчитываться. Он тебе вообще ничего не обещал. Только туманные намеки раздавал.

Мои ладони стиснули. Вэйрин Эль-Шао подался вперёд, напрягся, изменяя своей бесстрастности. Как будто был готов услышать что-то неприятное.

— Ты не думаешь, что мне стоит знать, с какой стороны ожидать удара здесь? Наверняка в Конактуме ещё остались те, кто готов сыграть на одной стороне с твоими врагами. Да и эти нападения… — я едва уловимо нахмурилась.

Я серьезная, ответственная и внимательная. И вовсе не думаю сейчас о том, что было бы, если бы у меня был хвост. И каков хвост местных лис-оборотней на ощупь!

— О. Хороший вопрос, — поднялись и быстро опустились ресницы мага.

Большой палец нарисовал свой узор поверх моей правой руки. Прикосновение отдалось теплом.

Но я увидела главное — он был удивлен, клянусь подштанниками нашего мастера по талисманам!

Он ждал обвинений. Ждал слез, злости, уговоров, может даже соблазнения. А мы разобьём шаблоны.

Ишь чего придумал, плакать из-за мужиков? А вот и не буду, даже если хочется. Фыр на вас всех с кисточкой.

— И? — Я мягко, но непреклонно высвободила руки.

Хорошенького понемножку, снег мой.

— И я не знаю, — задумчиво отозвался мужчина. Сейчас он казался почти моим ровесником. Немного растерянным, немного озабоченным, немного запутавшимся. Живым, — мы поймали двоих. На кухне больше никого нет. Среди слуг академии — тоже. Но проверять мастеров и адептов старших ступеней мы не имеем права. Могу лишь сказать, что действует не один человек. И по крайней мере один из них — мастер. И великолепно умеет скрывать следы. Не доверяй никому, Ли Ссэ, кроме меня, Родоку, и, наверное, Лайо и Да-ни, — при звуке последнего имени я удивилась.

— Почему им? — Не могла не поинтересоваться.

— Потому что — прозрачно-ртутные глаза смотрели сквозь меня, — эти двое принесли личные клятвы верности мне. Как Главе заклинателей, — приоткрыл ещё одну свою тайну Вэйрин.

Знал, что я не расскажу. Я ощущала тревожный звон наших уз. Если бы у меня вдруг возникла глупая мысль поделиться тайнами со всем миром — даже не знаю, что бы могло произойти.

— А другие заклинатели? Другие наши соученики? — Уточнила.

— Вероятность того, что среди них есть предатель — мала. В отличие от магов, — качнул головой мужчина. Крылья его носа дрогнули. По моей кожи прошли мурашки, — но будь настороже. Сар-Лактар уже неопасен. Думаю, ты слышала — его убрали, как свидетеля. Впрочем, все, что мог, он и так нам поведал, — равнодушно заметил змей.

И неожиданно продолжил:

— Но я хотел показать тебе ещё кое-что. Ты должна их запомнить… Подожди…

Непререкаемый тон. Уверенность в себе. В каждом своем слове и действии. Это завораживало.

А через мгновение в руках Эль-Шао появилось четыре портрета.

Непререкаемый тон. Уверенность в себе. В каждом своем слове и действии. Это завораживало.

А через мгновение в руках Эль-Шао появилось четыре портрета.

Четверо мужчин. Один — самый старший, лет сорока на вид. Серьезный господин. Темные длинные волосы зачесаны назад, несколько