Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Вот зараза, – рычит он при виде моей ликующей физиономии.

– Теперь ты знаешь, что чувствуешь, находясь по другую сторону кафедры, – радуюсь я. – Ну же! Иди сюда. Один шажок за другим. Давай руку! Всего-то и надо держать равновесие.

Он без энтузиазма отпускает бортик и кое-как ковыляет ко мне. Впервые вижу его настолько неуверенным в себе. Наконец-то обнаружилась ситуация, в которой Мэтью Говард такой же неумеха, как и большая часть человечества. При взгляде на то, как он двигается, раздосадованный и смущенный, невозможно удержаться от смеха.

– Ты же не Чайковского на пуантах танцуешь, Мэтт! Ставь ступню на все лезвие.

Злится, но слушается. Всякий раз, когда он приближается, готовый схватить меня за руку, я чуть-чуть отъезжаю, чтобы понял – это не так уж сложно.

– У студента есть определенный потенциал, но он не прилагает стараний, – поддразниваю я.

Синие глаза зыркают на меня с яростью, и я отъезжаю еще немного.

– А теперь, дамы и господа, Грейс Митчелл попробует исполнить лутц!

Раскручиваюсь и исполняю один из базовых прыжков. Выходит далеко не идеально, слишком долго я не тренировалась, но какая-то девочка хлопает в ладоши.

– Грейс!

– Не останавливайтесь, профессор. Шажок, еще шажок… – отмахиваюсь от него, переключив внимание на девочку.

Киваю ей – мол, смотри – и исполняю немного недокрученный волчок. Посылаю зрительнице воздушный поцелуй и возвращаюсь к своему любимому ученику.

– Чертова хвастунишка, – ругается тот, но лицо у него явно повеселело.

– Еще два балла мисс Митчелл за прекрасный волчок, – говорю вслух, кружась в новом вихре. – Безупречно и изящно, – продолжаю типично судейским тоном и склоняюсь в поклоне перед Мэтью.

Он не может дольше притворятся сердитым.

– Здорово катаешься. Я тебя спросил, ты счастлива?

– Судьи не уверены, что расслышали вопрос, – прикладываю ладонь к уху. – Оно и понятно: трибуны ревут, приветствуя нашу чемпионку…

– Ты здорово катаешься! – повышает голос Мэтт. – А теперь подойди ко мне, пожалуйста.

Подкатываюсь к нему, беру за руку:

– Ты поразил меня в самое сердце тем, что до сих пор на ногах. – Я вздрагиваю, когда наши пальцы соприкасаются. – Да ты весь заледенел! Все, пора меняться.

Начинаю стягивать перчатки, но он меня останавливает:

– Оставь. Лучше простужусь сам, чем позволю простудиться моей чемпионке.

Не надо зацикливаться на слове «моей». Знаю, что не надо. Просто дурацкое выражение, случайно вырвалось, мы же перешучиваемся… Однако слово продолжает звучать. Мы слишком близко, синие глаза смотрят прямо в мои. Его голубая шапочка бела от снега. Мэтью такой красивый, что приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не поцеловать его.

– По одной на каждого, – предлагаю я.

Теперь он смотрит только на мои губы.

– Что ты сказала? – шепотом переспрашивает Мэтт.

– По перчатке на брата, – стягиваю правую и отдаю ему.

– А как же вторая рука?

– Полагаю, ею мне придется держать вас, профессор, чтобы вы не грохнулись.

– По перчатке на брата, – повторяет он. – Прямо как у Сары и Джонатана в фильме. Это судьба.

Замечаю совпадение.

– Я не верю в судьбу.

– Что же, назовем это обычной вежливостью коллег по работе.

– Все лучше, чем судьбой.

– Не могли бы вы продолжить обучение, мисс Митчелл? – Он надевает перчатку и протягивает мне руку.

– Продолжайте в том же духе, профессор Говард, и я буду к вам терпимее. К пожилым ученикам следует быть внимательной.

Обменявшись тычками в бок, мы рука об руку катим по льду.

Глава 42

МЭТЬЮ

Двадцать шесть дней до дедлайна

Вернуться домой вчера вечером оказалось непросто. И не только потому, что после катания на коньках меня сжигало желание схватить Митчелл и утащить куда-нибудь отогревать (способ обогрева предполагал избавление от одежды). Стоило опуститься тьме, как снег на улицах начал превращаться в лед. На дорогах разразился ад, метро работало с перебоями.

Нашему водителю пришлось ехать через Гринич-Виллидж. Сто лет простояв в пробке, мы наконец попросили нас высадить. Инспектор дорожного движения ничем обнадежить не мог:

– Везде все забито. Быстрее дойдете пешком.

Так мы и оказались на нескончаемой Двенадцатой в поисках местечка, где можно переждать мороз. Замечаю светящуюся вывеску старого кинотеатра и указываю на нее Грейс.

– Хоть время убьем… – безразлично отвечает она.

– А ты глянь, что в программе! – Недоверчиво перечитываю надпись на белом табло.

Из сотен тысяч фильмов сегодня кто-то выбрал: «Когда Гарри встретил Салли», «Неспящие в Сиэтле» и «Мистическая пицца».

– Выдержишь марафон ромкомов, Митчелл?

Ворча под нос что-то вроде: «Проклятущий гололед», она тычет мне в грудь пальцем:

– Тогда билеты за твой счет. И я хочу попкорна.

– Соленый или карамельный?

– Без разницы. Двойную порцию. Гигантское ведро. Каждому.

Хохочу, и мы входим в зал.

– Если не ошибаюсь, именно здесь у Энди с Беном было романтическое свидание в «Как отделаться от парня за десять дней». Вновь рука судьбы, – вещаю я, чтобы подразнить Грейс.

Занимаем места, держа огромные ведра попкорна.

– Учти, у нас никакое не свидание, – подчеркивает она. – Мы жертвы снежной бури. Ты заметил, что в последнее время нас преследуют погодные аномалии?

Киваю, стараясь не показывать свое аномально улучшившееся настроение. Уверен, ее резкость напускная, и Грейс веселится не меньше моего, когда мы в шутку бросаемся попкорном или когда я подаю реплики Гарри еще до того, как Билли Кристал их произносит, а Грейс отвечает репликами Салли, просто чтобы показать мне, насколько хорошо помнит текст Мег Райан.

Весь долгий сеанс мы увлеченно дразним друг друга, словно невзначай касаясь локтем локтя, коленом колена, плечом плеча. Но, выйдя из кинотеатра, обнаруживаем, что дороги расчищены и нужно возвращаться к реальности. Ведь это было не свидание. Сухое вежливое прощание, и я возвращаюсь домой, где безуспешно пытаюсь заснуть. Чтобы не думать о заднице Митчелл, звоню Скотту и приглашаю где-нибудь посидеть, но тот по уши в работе.

Рано утром заставляю себя выйти на пробежку, наплевав на мороз и гололед. С того дня, когда мы с Грейс занимались сексом, в крови избыток адреналина, требующего выхода. Возвращаюсь к восьми, однако город уже проснулся и живет полной жизнью. Едва я снял влажную от пота ветровку и вытащил из ушей беспроводные наушники, звонит телефон. Вытаскиваю его из кармана, смотрю на экран: номер неизвестный.

– Алло?

– Добрый день, – произносит решительный женский голос. – Мистер Мэтью Говард?

От этого тона за милю несет неприятностями.

– Да.

– Меня зовут Билли Андерсон, я сотрудница исправительного учреждения на острове Райкерс.

Остров Райкерс. Горло перехватывает. Кровь, можно сказать, стекленеет и трескается