Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

Похоже, она в самом деле верит в эту чушь.

– Иначе говоря, мы завтракаем как вынужденные коллеги, – вдумчиво киваю.

– Как уже не раз делали. – Она смотрит в миску с нарезанными фруктами. – Слушай, не надо тут выкладывать картину Арчимбольдо, мы должны их есть, а не любоваться.

– И чего же, по-твоему, следует избегать, дабы не переходить грань, отделяющую «коллег» от «людей, которые переспали и им чертовски понравилось»? Так, просто для уточнения?

– Не заносись, Говард. – Грейс знакомо приподнимает бровь. – Кто тебе сказал, что мне понравилось?

Знаю, не надо бы этого говорить, но очень хочется пересечь границу, которую она строит. Тем более это чистая правда.

– Ты кончила три раза, Митчелл. Твои стоны слышали даже на Манхэттене.

Она хмурится, не в силах отвести взгляда:

– Например, следует избегать подобных разговоров. Никаких аллюзий, фразочек с эротическим подтекстом. Никаких стишков и прелюдий. Ясно?

– Яснее не бывает. От обета воздержания еще никто не умер, верно?

– Именно. Неплохо было бы и поклясться.

– Хочешь, чтобы я дал клятву, что не буду тебя трахать?

– Напоминаю, Говард, подобные фразы под запретом.

Грейс протягивает руку, очевидно ожидая, что я ее пожму. Прыскаю со смеху. Никогда еще я не был так далек от желания соблюдать договоры.

– Торжественно обещаю не поддаваться на твои обольщения, – начинает Грейс.

– Обычно мы лаемся как бешеные, какие уж тут обольщения.

– Тогда так. Торжественно обещаю не поддаваться на твои оскорбления, возбуждающие меня больше, чем обольщения.

И ждет, когда я пожму ей руку.

– Торжественно клянусь не выражать вслух постоянное желание целовать каждый дюйм твоей кожи и заниматься с тобой сексом не переставая.

Мельком глянув на меня, Грейс устремляет взгляд в угол.

– А если мы впадем в искушение, – говорит она уже не так звонко, – тот, кто первым нарушит клятву, должен будет уплатить штраф и подвергнуться суровому наказанию.

– Значит, Митчелл, я могу ее нарушить прямо сейчас…

– Мэтью!

– Ну хорошо, хорошо. Никакого флирта.

Она ставит на стойку две серые тарелки и два стакана, садится на табурет и вновь неодобрительно глядит на художественно разложенные фрукты.

– Грейс, так они напоминают произведение искусства. Или начинку пирога из кондитерской.

– Жаль, что к ним не прилагается крем и песочное тесто, – кисло отвечает она, откусывая от панкейка.

– Могу предложить это, – показываю на упаковку органического грушевого сока.

– Стопроцентный сок без сахара, – читает она. – Крайне соблазнительно.

– Тогда кофе?

– А сливки есть?

– Сама как думаешь?

Грейс качает головой. Закладываю в кофеварку капсулы эспрессо. Делаю ей пожиже, но он все равно для нее слишком горчит. Она сидит напротив меня и грустно смотрит на невкусный завтрак.

– Есть еще грецкие орехи и миндаль. Они богаты белками и витаминами, – говорю, стараясь не улыбаться.

Митчелл взглядом пригвождает меня к табурету. Из проигрывателя звучат первые ноты «The Trouble With Me».

– Итак, если мы не можем говорить о сексе, о чем же нам беседовать? – подцепляю на вилку кусок панкейка с бананом.

– По-моему, работа – прекрасная альтернатива, если учесть, насколько мы отстаем от графика.

– Наверняка ты могла бы разжалобить Фитца и Эванс своим певческим дарованием, – предлагаю я выход.

– Это для тебя не предназначалось, о’кей? – взвивается она. – Подумаешь, позволила себе расслабиться на минутку. Мне нравится караоке. Не отвлекайся.

Говорить сейчас о работе у меня нет ни малейшего желания.

– Итак, ты любишь баскетбол, дерзить преподавателям, кататься на коньках, какофонию красок и нездоровую пищу. Чего еще я о тебе не знаю?

– Я имела в виду путеводитель по Нью-Йорку, а не по моей жизни, – фыркает она.

– Просто хочу подготовиться к нашим интимным встречам.

– Не будет никаких встреч! – Грейс бледнеет.

Злорадствую про себя, что загнал ее в угол.

– Речь о гипотетических встречах. Скажем, в параллельной вселенной. – Отправляю в рот ломтик яблока. – Предлагаю опять поиграть в «Я никогда не…».

Кажется, что Хеллоуин был целую жизнь назад. Хотел ли я тогда ее так же сильно, как теперь? Когда вообще я на нее запал?

– Мэтью, эта игра под хорошую выпивку, – замечает Грейс.

– Я бы сказал, что ты уже выпила вчера, но это несущественно. Мой ход. – Поднимаю чашку с кофе. – Мне никогда не снились эротические сны о нас двоих.

Да, я нарушил только что данную клятву и бухнулся в запретную тему, как в омут с головой. Но, зная Митчелл, не сомневаюсь, что она не отступит. Слишком силен в ней дух соперничества. И действительно, через секунду она отпивает из чашки, и я тоже.

– Тебе меня не запугать, – объявляет она, облизывая губы от кофе. – Я никому не разбивала сердце.

Не в бровь, а в глаз. Пью, представая во всей красе.

– Ценю твою искренность. А кто она, можно узнать? Или это слишком личное?

– Добрым коллегам дозволяется задавать личные вопросы, верно? Ее зовут Эмили, ты ее видела на выставке в Челси. – Встаю, чтобы поменять пластинку. Просматриваю обложки. – Бетти Суонн, Энн Рэбсон или «Братья Холмс»?

– Никого из них не знаю… И не меняй тему!

Выбираю Бетти Суонн. Краткое шипение и начинается «Don’t You Ever Get Tired». Вновь сажусь.

– Мы с Эмили познакомились еще на первом курсе. Стали друзьями, потом лучшими друзьями. Со временем дружба переросла для нее во что-то большее. А там и я пришел к выводу, что мне нравится проводить с ней время. Ты тогда как раз была моей студенткой.

– Ты ее не любил?

– Честно говоря, я об этом не думал. Мы во всем ладили, она милая, веселая, заботливая. Но ей захотелось большего, чем просто секс, и я понял, что не могу этого предложить. Наверное, не чувствовал того же, что она. Отношения тянулись, пока я не начал избегать с ней встреч. Иными словами, повел себя не лучшим образом, заставив ее страдать.

Повисает неловкое молчание, если не считать голоса Бетти Суонн. Пристально смотрю на Грейс. Похоже, она потрясена моей искренностью. Собственно, это я должен быть потрясен, но уже как-то привык признаваться ей в самых интимных вещах. Тишина затягивается.

– Мой ход. Я никогда не катался на коньках.

– Ты же знаешь, что я умею, – удивляется Митчелл.

– А я нет. Но хотел бы научиться. Могла бы выйти интересная перемена ролей…

– Чтобы я могла еще раз продемонстрировать свою идеальную попу? – Грейс закусывает губу.

– Считаешь ее идеальной? – потягиваюсь.

– Прекрати, Мэтт.

– Не называй меня так, Грейс, мне это чересчур нравится.

Господи, как же хочется ее целовать! Она тоже подается вперед. Розовые, безо всякой помады губы приоткрыты. Стоит лишь подумать об удовольствии,