Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

Я сжалась в комок, моя спина вжалась в стену, но отступать было некуда.

— Ты предала меня, — повторил он. — Ты воткнула мне нож в спину.

Он резко ударил кулаком в стену рядом с моей головой. Я вздрогнула, с губ сорвался тихий всхлип.

— Я… я не хотела… — прохрипела я, но он лишь рассмеялся — сухо, горько, с безумной усмешкой.

— Конечно, не хотела. Разве предательство совершают осознанно? — Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

Я почувствовала его силу — не просто физическую, но и ту, что исходила из него, та, что делала его опасным.

— Что мне с тобой сделать, Лилу? — прошептал он, его дыхание обожгло мою кожу. — Убить? Оставить в живых?

Он провел пальцем по моей щеке, и от этого прикосновения меня пронзил холодный ужас.

— Или, может, сделать тебе больно так, как ты сделала мне?

Мои руки дрожали, дыхание сбивалось, но я не могла отвести взгляд.

За один раз невозможно изменить человека. Стоит мне оступиться, сказать что-то не так — и он действительно убьет меня за предательство.

Эмир резко схватил меня за локоть, грубо заставляя подняться. Его хватка была крепкой, словно стальные оковы. Я почувствовала, как холодные пальцы обожгли мою кожу.

Он приблизился, так близко, что его горячее дыхание опалило мои губы.

— Почему? — прошептал он, его голос дрожал от ярости. — Твою мать, почему я не могу убить тебя⁈ Почему не могу избавиться от тебя⁈

Я смотрела прямо в его глаза, наполненные мраком, но не отступала.

— Ты не убьешь меня, — прошептала я, — потому что я единственная, кто может спасти тебя от этого терзающего сердца.

Эмир замер.

Его пальцы еще крепче сжались на моем локте, но он не делал следующего шага.

Он боролся с собой.

И в этот момент я поняла — он стоит на грани.

И только от меня зависело, пересечет ли он эту черту.

— Спасти меня? — переспросил он с насмешкой. — От чего, Лилу? От самого себя?

Я медленно подняла руку и осторожно коснулась его щеки. Он не отстранился, но я видела, как напряглась его челюсть.

— От ненависти, которая разъедает тебя изнутри, — тихо сказала я.

Его глаза сузились.

— Ненависть — это единственное, что у меня осталось.

— Нет, — прошептала я, вцепившись в его рубашку. — Осталась еще боль. Осталась рана, которая не заживает. Остался ты, Эмир. Настоящий ты.

Он тяжело сглотнул. Его пальцы дрожали, но хватка на моем локте ослабла.

— Ты думаешь, я смогу забыть, что ты сделала?

— Нет, — призналась я. — Но ты можешь выбрать, кем станешь после этого. Монстром… или тем, кем ты был до всего этого ада.

Эмир вздрогнул, будто мои слова ударили его сильнее, чем любая пуля.

— До? — его губы дрогнули в жесткой усмешке. — Лилу, того человека уже нет.

— Он есть, — я провела пальцем по его щеке, чувствуя, как напрягаются его мышцы. — Он тот, кто не смог убить меня, хотя должен был.

— Черт возьми… — его голос был хриплым. Он сжал мои плечи и притянул ближе, его лоб прижался к моему. — Я должен тебя ненавидеть. Должен…

— Но не можешь, — прошептала я.

Он закрыл глаза, его дыхание стало тяжелым, резким. Я знала — если сейчас он не отпустит злость, она поглотит его.

Я медленно обвила его шею руками, не давая ему утонуть в собственной тьме.

— Просто… отпусти это, Эмир, — тихо попросила я. — Хотя бы на миг.

Он не ответил. Но я почувствовала — его руки больше не дрожали.

Я медленно поднялась на носочки, сердце билось где-то в горле. И, прежде чем успела испугаться собственного поступка, поцеловала его.

Впервые.

Он не заставлял.

Я сделала это сама.

Эмир застыл. Его дыхание сбилось, грудь вздымалась тяжелыми вдохами, а губы остались приоткрытыми, словно он не мог поверить в происходящее.

Я ждала — отвергнет ли он меня, оттолкнет или разозлится еще сильнее.

Но он только лишь стоял позволяя мне целовать себя.

Мои пальцы зарылись в его волосы, сердце билось в груди так сильно, что, казалось, он мог его услышать. Поцелуй был мягким, осторожным.

Эмир глубоко вдохнул, и в следующий миг его руки сомкнулись на моей талии. Он прижал меня к себе так, будто боялся, что я исчезну. Будто только сейчас понял, насколько сильно нуждался в этом.

— Лилу… — прошептал он, его губы скользнули по моим, и в этом звучало столько страдания, столько боли.

Но я чувствовала, как эта боль уступает место другому — жажде.

Он наклонился, углубляя поцелуй, его пальцы впились в мои бока, а сам он словно боролся с собой, сдерживая силу, что всегда была в нем.

Я провела рукой по его спине, ощущая, как напряжены его мышцы. Он был тверд, горяч, и мне вдруг захотелось раствориться в нем полностью.

Эмир внезапно прижался лбом к моему, его дыхание было тяжелым, прерывистым.

— Ты не понимаешь… — прошептал он хрипло. — Ты не знаешь, что ты делаешь со мной.

Я прикоснулась к его лицу, кончиками пальцев повторяя изгибы его скул.

— Тогда покажи, — ответила я.

Он зарычал, будто теряя последние крупицы контроля, и его губы снова накрыли мои.

Но теперь в этом поцелуе не было осторожности.

Была жадность. Жажда. Страсть, которая копилась так долго, что теперь выплеснулась наружу.

Его ладони обожгли мою кожу, когда он провел ими по моим бокам, притягивая меня ближе.

Его губы скользнули по моей шее, дыхание горячим следом оставалось на коже, заставляя меня вздрагивать от каждого прикосновения.

Он был огнем, и этот огонь охватывал меня с головой.

Но что-то подсказывало мне, что он сгорит в нем сильнее меня.

Его рука крепче сжала мою ягодицу, и я поняла — снова эта грубость. Я перехватила его запястье, удерживая его взгляд.

— Не так, — прошептала я. — Ты можешь быть другим. Ты можешь быть лучше.

Его пальцы расслабились. В глазах мелькнуло удивление, словно он услышал это впервые. Я не знала, что со мной, но была готова на всё, лишь бы выбраться отсюда живой.

Даже если для этого придётся отдать себя полностью.

Даже если придётся лечь под него, лишь бы он не ударил.

— Я могу быть только таким, детка, — хрипло ответил он, отстраняясь. — Ты не изменишь меня. Как ты вообще можешь говорить такое после всего, что я сделал с тобой?

В его голосе закипал гнев.

— Чёрт с тобой, Лилу! — рявкнул он. —