Руж - Грир Риверс

— На благо Гвардии, — бесстрастным тоном повторяю я фразу, которую слышал уже тысячу раз. — У мамы была идея, что наш брак может разрешить разногласия в Гвардии, вызванные ненавистью между двумя семьями. Хотя сегодня вечером, благодаря наблюдению Мерека, я узнал, что многие семьи были не слишком в восторге от этой идеи. У меня есть список идиотов, которые сговорились с Монро, чтобы разлучить нас и отправить О'Ши в тюрьму.

— Хм. — Лицо моего отца краснеет от гнева. — Я должен увидеть этот список. Возможно, нам придется раздать карточки нескольким главам семей, и чем раньше, тем лучше. — Он фыркает, прежде чем продолжить. — Но в любом случае, именно по этой причине я обратился к О'Ши. У нас с твоей мамой была другая цель.

Я хмурю брови.

— Тогда какова была настоящая причина?

— Величайшие лидеры — самые упрямые. Много лет назад я мог бы сказать, что наш Хранитель теряет поддержку среди гвардейцев. Общество упустило из виду тот факт, что мы нуждаемся в людях снаружи так же сильно, как и внутри. Но т ы... — Он указывает своим виски на спину Арчи. — Ты самостоятельно собрал сторонников с обеих сторон. Тебе не нужна Гвардия, и это пугает общество больше, чем любой союз между семьями. Мысль о руководителе, который на самом деле хочет лучшего для всех, а не только для элиты? Вот это опасно.

— Если это не то, чего хочет Гвардия, почему ты хочешь, чтобы я был главным?

— Вот еще, не будь тупицей, парень. Это было сделано для того, чтобы ты мог все изменить! Старики устали. Наши идеи тоже. Новый мир, новая Гвардия должны стать тем, к чему мы на самом деле стремились с самого начала, одним из высших идеалов. Ты и эта твоя маленькая жена-огонек — наша лучшая надежда на то, что весь причиненный нами вред будет исправлен.

— Но теперь все это ушло. — Я качаю головой. — Лейси выбрала Монро.

Мой отец хмурится, и его голос становится грубым.

— Что случилось? Сомневаюсь, что это что-то такое, о чем не сможет позаботиться твоя дикая карта.

— Она покончила со мной. — Я сглатываю и пожимаю плечами. — Так и сказала мне сегодня вечером. Она использовала меня, чтобы помочь своему отцу, а теперь хочет того, что может дать ей Монро, — статус в гвардии. Она сказала, что не хочет в мужья никчемного пьяницу. Я думал, что я ей небезразличен, но, видимо, все это придумало мое сердце.

Мой отец заливисто смеется.

— Может быть, мы все-таки обречены, если ты действительно веришь в эту чушь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я видел вас двоих на танцполе сегодня вечером. Было ошибкой вести себя как собака и вот так пометить ее, сынок. Но когда вы танцевали, было чертовски очевидно, что вы созданы друг для друга. Два пламени...

— Все равно зажглись, — заканчиваю я. Надежда разжигает огонь в моей груди.

— Я не знаю, что нашло на твою жену, но когда с твоей женщиной что-то не так, твоя работа — это исправить. Любовь не для слабых или бессердечных. Возможно, тебе придется сражаться за нее. Как ты думаешь, у тебя хватит мужества для битвы?

Я выпрямляюсь на стуле при этом вопросе.

— Если моя жена в конце концов вернется ко мне, чего бояться?

— Вот это молодец. Кроме того, ты однажды похитил ее и сумел убедить влюбиться в себя за считанные часы. Что плохого в том, чтобы повторить это снова? В конце концов, это в духе Маккеннонов. — Мой отец усмехается и поднимает бокал с виски, говоря тосте. — Делай свой выбор, но как только сделаешь, никогда не оглядывайся назад. Если ты это сделаешь, ей будет только больно.

Я бросаю взгляд на поднятый бокал, прежде чем изучаю уверенное выражение его лица. Уверенная улыбка, слегка приподнятые кустистые брови, и он ждет ответа, который, кажется, уже знает. Он никогда не осуждал меня за мои пороки или мою зависимость. Но он больше, чем кто-либо другой, беспокоился о том, как много я мог потерять, если бы продолжал идти по этому пути.

Мои глаза сужаются.

— Ты знал, как я буду играть бубновой дамой, когда год назад давал мне эту работу?

Понимающая улыбка появляется на его губах, прежде чем он пожимает плечами.

— Да ладно, ты же знаешь, что я дерьмово играю в карты.

— Черт возьми. — Я усмехаюсь, устраиваясь на стуле.

Он ухмыляется и снова наклоняет стакан.

— Так что же это будет, сынок?

Мой отец верит в меня. У меня есть друзья, которые меня поддерживают. Возможно, у меня больше нет моей фишки, которая напоминала бы о том, как усердно я работал. Но я достиг трезвости не только ради Лейси, я сделал это и для себя тоже. Будь я проклят, если сейчас потеряю нас обоих.

Когда я снова смотрю на нетронутый бокал с виски, то понимаю, что ничья и близко не похожа на, что было раньше.

Я отодвигаю от себя бокал и встаю со стула, прежде чем встретиться взглядом с отцом. Гордость заменяет беспокойство, которое затаилось по краям.

— Я собираюсь найти Лейси и заставить ее передумать. Мерек сказал, что она была одна в Elephant Room, но, возможно, ее мама или Монро сказали что-то, что напугало ее после того, как мы танцевали на репетиции ужина... — Мои слова замедляются, когда слова отца наконец доходят до меня. — Подожди, ты сказал, что видел, как мы танцевали? — Когда он кивает, я чертыхаюсь. — Ты думаешь, Монро тоже танцевал?

Отец поджимает губы, следуя моей логике.

— Если это так, то у него более непроницаемое лицо, чем мы думали. Но я следил за ним, как волк, всю ночь, и он ничего не заметил, я уверен в этом. Хотя ты сам только что сказал, что у него есть сторонники. А потом была его сестра...

— Черт. — Я дергаю себя за волосы и тянусь за мобильником. — Я должен позвонить Мереку и...

Устройство мигает в моей руке, и когда я читаю имя Мерека вверху, я быстро принимаю вызов.

— Что у тебя есть для меня?

— Кей, я пытался до тебя дозвониться, чувак. Это про Лейси, — быстро говорит он, и его осторожный тон заставляет меня сесть обратно.

Мой пиджак падает со стула, но отец ловит его прежде, чем он падает на пол. Он держится за него и хмуро смотрит на меня, но все мое внимание сосредотачивается на дрожащем голосе Мерека.

— Я направлялся в Elysian, поэтому не