Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Мама? — Ханён сперва недоверчиво распахнул глаза, а затем с радостным визгом бросился к ней.

Нежность затопила грудь, когда Лирка сжала в объятиях крепкое и упругое тело сына, вдохнула запах его волос и услышала его заполошное дыхание. Все тревоги отпустили, и она позволила себе поверить, что со всем справится.

— Мама, дядя Ёрих и дядя Нарий приехали!

— Что?

— Они сперва пришли в храм Ваирака, там их отправили на службу Мхяна и дедушки Онта, а Мхян их уже сюда привёл, — счастливо затараторил Ханён. — Они опять не разговаривают друг с другом, видать, поссорились. Дядя Ёрих привёз мне деревянного коня, а Миане какую-то тряпичную куклу. Я не понял, что это за зверь… О! А ещё я видел у соседей огромную зверюгу! — мальчик задохнулся от восторга.

— Ты зачем туда пошёл? — мама строго на него посмотрела.

— Там хозяев всё равно нет, — Ханён забегал глазами. — И на меня никто не ругался.

— Тебя ещё и поймали?

— Нет, — обиженно надулся мальчик: как мама могла так подумать? — Я сам рассказал госпоже Лоэзии и даже проводил её посмотреть.

Тёмные!

«Молодец, Ханён!» — заржал наконец-то вылезший Иррес.

Глава 30

Подозрительное молчание

— Вот же угораздило выбрать помощницу, — Риш ворчал, решительно вышагивая впереди и на ходу снимая с себя чёрный камзол.

— Помощник я, а она просто маг, — невозмутимо напомнил идущий позади Саврий, принимая снятую одежду. — Я же спрашивал вас, уверены ли вы.

— Будешь мне сейчас ныть: «А я говорил»? — рассердился хайнес. — Она мне показалась вполне скромной и благоразумной особой, которая никогда бы не связалась с мужчиной, настолько превосходящим её по статусу. Ты же сам видел? Она рядом со мной стоит с таким видом, будто хочет сказать: «Это не то, о чём вы подумали. Я тут случайно». Высшего света боится как мышь кота.

— Вероятно, оттого и боится, что успела пообщаться с родителями мужа, — заметил Саврий.

— Брось, — поморщился Узээриш. — Она и раньше такой была.

— Как будто вы были хорошо знакомы.

— Во время мятежа она и стоять рядом со мной стеснялась. Уж точно не самый подходящий момент для стеснения.

— Вы были тогда так одеты, что я бы тоже постеснялся с вами стоять.

Риш остановился и обернулся, упёршись руками в бока.

— Почему ты до сих пор мой помощник? — прищурился он.

— Потому что я ответственный, быстро разбираюсь с делами, хорошо веду документацию и переписку, прошёл обучение при дипломатическом корпусе и умею общаться с разными лицами, имею высокую трудоспособность, и вы можете поговорить со мной не только о государственных делах, зная, что я буду держать язык за зубами, — методично перечислил помощник. — А ещё мы знакомы чуть меньше трёхсот пятидесяти лет, и если со мной что-то случится, то с вашим уровнем доверия к окружающим вам будет сложно найти нового помощника.

— Терпеть не могу незаменимых, — фыркнул Риш и продолжил путь. — Она родом из глухой деревни. Её происхождение очень и очень простое. Детей в таких семьях воспитывают в глубоком почтении к титулам и богатству, а также вбивают в головы подрастающему поколению, что они никогда не станут ровней высокорождённым. И это воспитание в ней даже сейчас можно увидеть. И тем не менее она вышла замуж за наследника рода Шиндый!

Узээриш ощущал необъяснимое раздражение. Он знал, что его маг была замужем, овдовела и осталась одна с ребёнком. Но теперь, когда он знал, кем именно был её муж, его охватывало зудящее недовольство. Он предчувствовал проблемы, которые Шиндые попытаются доставить своей низкородной невестке. Известие о внуке может смягчить самого консера Ребуша, всё-таки других детей у него нет и, похоже, не будет. А передавать власть, заслуженную кровью, сыновьям вялого и ленивого двоюродного кузена он совсем не хочет.

Боги явно подсунули ему коробочку с проблемами в виде Лирки, а он радостно её схватил!

Пока шли до темницы, Риш задал дару вопросы, пытаясь понять, чего можно ждать в будущем от родства магички. Он был уверен, что не сможет остаться в стороне. Всё же ей покровительствуют Вотые, Майяри и… другие «тараканьи» друзья. Уж лучше он потратит время и силы на решение чужих проблем, чем этим займутся вышеперечисленные.

«Сможет ли Ребуш Шиндый обзавестись наследником, если признает внука Ханёна?»

Дар ответил неоднозначно, нарисовав для самого консера мрачное будущее. М-м-м, Лирка же его не убьёт? Вспомнился тяжёлый взгляд чёрных глаз.

— Убьёт, — с тяжёлым вздохом признал очевидность подобного исхода Узээриш, заслужив заинтересованный взгляд Саврия.

«Если я вмешаюсь в спор о наследнике между консером Шиндыем и Лиркой, будет ли это благом?»

О, совершенно точно обернётся хорошим развитием событий! Причём почему-то лично для него…

«Что нужно сделать, чтобы Ханён остался со своей матерью? Запретить Шиндыям забирать ребёнка?»

Плохой вариант, очень плохой. Похоже, если консер Ребуш действительно нацелится на внука, то при запрете он может не постесняться убить мать мальчика, чтобы семья Шиндый стали единственными возможными опекунами.

«Подстроить так, чтобы консер решил, что Ханён не является сыном Весхалия?»

Риш мотнул головой ещё до того, как дар ответил. Нет, не пойдёт. Репутацию Лирки будут после этого полоскать, а ему прополощут… Хотя… Дар ответил, и выходило, что решение не такое плохое, но почему-то опять обернётся выгодой лично для него.

— И почему я вообще должен решать чужие проблемы⁈ — вскипел Узээриш.

— Вы про Лирку? — уточнил Саврий. — Вы не обязаны, — успокоил он Сильнейшего. И тут же добавил то, чего Риш и опасался: — За неё могут заступиться её покровители.

— Тёмные её попутали подружиться с этим бандитским отрядом! Лирка же из приличных девочек, как её угораздило с ними связаться⁈

— Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Уверен, Лирка достойный член этой банды. Просто в отличие от остальных умеет вести себя скромно.

— Пытаешься опорочить её в моих глазах?

— Не хочу в будущем слышать: «А я был уверен, что она хорошая девочка!»

Разговор пришлось прервать. Они спустились до нужного уровня и вышли в коридор, заполненный стражей. Оборотни окинули их хмурыми взглядами, и Риш, молча и не замедляя шаг, оттянул ворот, демонстрируя печать хайнеса на груди. Перед ним открыли окованную железом дверь, и Узээриш, согнувшись, вошёл внутрь. Сразу появилось пренеприятное ощущение давящей сверху глыбы камня, оттого что макушкой хайнес почти доставал до низкого потолка. Посреди камеры стоял деревянный стол. С одной его стороны лицом к входу расположилось железное кресло с цепями, в котором