Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

сидел поникший мужчина. Его голова склонялась так низко, что почти касалась лбом столешницы, а чёрные волосы завесой закрывали лицо. Дядя, сидящий к двери спиной, только повернул голову, чтобы посмотреть на вошедших, и вновь склонился над исписанными листами. Уступить место высокопоставленному племяннику он даже не попытался: с его ростом стоять в камере тоже было неудобно.

— Что тут? — Риш склонился, опираясь на стол и спинку стула и заглядывая в исписанные листы.

Он сам настоял, чтобы дядя взял на себя это дело. Вот если бы знал, что Арванская проблема всплывёт так скоро, то не отправлял бы Ранхаша в Санариш. Въедливый харен ему бы не помешал.

— Бред, — поморщился дядя Аризей и недовольно посмотрел на склонённого мужчину.

Узээришу ещё утром доложили, что у Рязна Рышныя проявились признаки безумия. Стража доложила, что он метался по камере, разговаривал сам с собой, перед кем-то извинялся, а потом пришёл в бешенство. Пришлось закрыть его отдельно.

— От допроса остальных Рышныев больше толка, но они, видимо, знают не всё. Складывается впечатление, что они действительно секта. Все как один говорят, что высшим силам не угодно присоединение Арван-Ё к Салее. Даже среди жрецов не всегда можно встретить такой убеждённый фанатизм. Они верят, что, связавшись с Хоётором и работая вместе с ним над возвращением Арван-Ё, выполняют высшую волю.

— Так они всё-таки имели связи с Хоётором?

— Да. И мы нашли в доме множество подтверждений тому. Ночью, когда мы устроили облаву, они как раз обсуждали новости после очередной встречи с хоёторским представителем. И они временно должны были оставить в покое вопрос о присоединении Арван-Ё и сосредоточиться на уничтожении какого-то проклятого ребёнка и хранителя одной из жреческих печатей, — дядя вскинул взгляд и вновь обернулся, будто надеясь увидеть Лирку. — Хоёторцы сами пытались справиться с обоими вопросами, но потерпели неудачу. Часовых в храме Ваирака им удалось миновать лишь единожды, а теперь они и вовсе не могут подобраться к ребёнку и хранителю. Видимо, они надеялись, что Рышные быстрее разберутся на знакомой им территории.

— Нанял, называется, мага, — фыркнул Риш.

— И хорошо, что нанял. Она хотя бы большую часть дня у нас на глазах. Она, кстати, как? Не замечали, что она говорит сама с собой?

— Иногда шевелит губами, — припомнил Саврий. — Откровенно говоря, господин куда чаще разговаривает с собой. Вот только по дороге сюда беседы вёл.

— Да, для оборотня не показатель, — нахмурился Аризей. — Но если будет вести себя странно или появятся хоть какие-то подозрения в намечающемся безумии, то сразу к лекарю душ. И ко мне. Вообще странно… Ты же помнишь, — он обратился к Узээришу, — что говорили пленные хоёторцы о печати? Если печать попадёт в руки недостойного, то тот сойдёт с ума. Как те, кто когда-то посещал Арван-Ё.

— Лирка сказала, что находится под покровительством главного жреца Ваирака и тот попросил о заступничестве своего покровителя, — Риш глазами указал в потолок. — Или это правда, или печать пока затаилась, или… она достойная.

— Ты ей не доверяешь? — прищурился Аризей.

— Я мало кому доверяю полностью, а её я знаю не так хорошо, — Узээриш хотел было выпрямиться, но коснулся головой потолка и вновь согнулся над столом. — Тем более она ведёт себя довольно скрытно. Чувствую, что что-то утаивает. И порой, кстати, что-то всплывает. Вот, например, сегодня. Она, оказывается, была замужем за Весхалием Шиндыем.

— Серьёзно? — удивился дядя. — Этот Весхалий всё-таки существует?

— Уже нет. Умер. А Лирка его гордая вдова, которая несколько часов назад обозвала свекровь дрянью и отправила к Тёмным прямо у ворот дворца. Уже расходятся слухи. А проклятое дитя знаешь кто? Девочка, которую она привезла с собой как дочь, а на самом деле вывезла из Хоётора, — Риш украдкой посмотрел на всё ещё безвольно склонённого Рязна Рышныя.

Тот никак не отреагировал.

— И она не сразу призналась. Сам догадался и припёр к стенке. Какое ей после этого доверие?

— А вы ещё удивлялись, почему она таких друзей выбрала, — пробормотал Саврий. — Госпожа Майяри большая любительница что-то утаивать. А дуэт белобрысых — первостатейные врали.

— А ещё она умудряется оставлять с носом охрану, которую я к ней приставил, — с досадой протянул Риш. — Так что не только господа заговорщики, сам хайнес не знает, где она живёт.

— От нашего ока никто не скроется, — неожиданно прохрипел Рязн Рышный.

Взгляды устремились на зашелестевшего сухим надтреснутым смехом узника, повисла тишина. Рязн медленно поднял голову и уставился на хайнеса мутными уставшими глазами.

— Она не сможет сопротивляться нашей воле и придёт сама, — продолжал говорить глава рода Рышный. — Её защитник слаб, у него нет и половины прежней силы. Ты, — он резко подался вперёд и уставился в глаза Узээриша, — опасайся. Она женщина, а женщины разжигают войны.

Риш даже не вздрогнул, глядя в глаза сумасшедшему. Только пристальнее всмотрелся.

— Ты кто? — прямо спросил он застывшего узника.

Тот несколько секунд смотрел на него стеклянными глазами, а затем раздвинул губы в улыбке.

— Я тот, кто знает истину.

— Или пытается выдать за неё ложь, — не проникся Узээриш. — Сознанием господина Рязна владеет кто-то помимо него.

Не успели Саврий и Аризей оценить заявление, как Риш схватил узника за подбородок и притянул его голову ближе, глубже всматриваясь в серые глаза. Пленник не испугался, улыбнулся ещё развязнее.

— При нём было что-то похожее на печать? — Узээриш отпустил мужчину и повернулся к дяде.

— Нет. Мы сняли с его шеи кулон. Поделка явно не салейская. Руками к ней никто не прикасался, я распорядился. И мы постарались никакие вещи в доме Рышныев голыми руками не трогать. У них хватало хоёторских вещиц. Видимо, их старались поощрять за помощь щедрыми дарами. Хриппута — один из таких даров. Её привезли в Жаанидый пять лет назад мелким ящерёнком. Правда, этот дар никто не оценил. Сам Рязн её жутко боялся, но не избавлялся, опасаясь прогневать хоёторских сообщников. Распорядился только, чтобы ей удалили глаза и все ядовитые железы. А потом уже сам в приступах ярости спускался к ней и делал всё, что хотел. В последние два года он особенно плохо себя контролировал, часто впадал в бешенство, очень плохо спал.

— О, ваше могущество столь велико, что вы даже не можете позаботиться о своих слугах, — Риш насмешливо посмотрел на Рязна, и лицо того исказило бешенство. — Ты уверен, что хриппута — всего лишь дар? — вновь обратился к дяде Узээриш.

— Я не могу верить полностью словам предателей. Но пока не вижу, зачем бы она могла им понадобиться.

— Ваш разум никогда не сможет объять всю глубину нашего замысла, — просипел пленник,