Иллюзия падения - Лия Аструм

Напрягаюсь. Лейквуд – тоже.

– Мистер Фелдман…

– Ты хорошо поработал, парень. К сожалению, не только мозгами. А нужно было только ими.

– Зен…

– Закрой рот, – грубо осекает меня.

Затыкаюсь, сжимаю сумочку до ноющего онемения в пальцах и, как послушная кукла, молчу. Молчит и Эван. Наступает напряженная тишина, в которой единолично царствует мой муж. Он пристально рассматривает оппонента, умышленно давит взглядом и авторитетом, уплотняя даже воздух. И вдруг – резкое, почти грубое движение. Зенон разжимает пальцы. Папка с листами раскрывается в полете, белые прямоугольники разлетаются по сторонам и плавно опускаются к нашим ногам.

– Ариэль, собери.

Пульс взрывается. Меня адреналиново разматывает – не плавно, а с рывком, будто срывает с места все внутренности, до хруста натягивая каждую жилу. Ладони мигом потеют, покрываются липкой влагой. И этот острый и нестерпимый зуд противно бежит по коже, будто под ней шевелятся сотни червей.

Отказываюсь верить, что это происходит на самом деле. Надеюсь на искажение слуха и любую другую уловку разума, где предстоит ползать не только перед мужем, но и перед человеком, который… который остался моей единственной надеждой на спасение. Одно дело – унижение за закрытыми дверьми спальни, и совсем другое – здесь, при зрителях.

Кидаю беглый взгляд на непроницаемые лица телохранителей и с трудом, почти с физическим усилием, перевожу его на Эвана, в карих глазах которого нет ничего, кроме сухого недоумения. А жилка, бьющаяся на его правом виске, – лишь искажение моего взвинченного до предела восприятия.

– Ты плохо расслышала приказ, Ариэль?

Муж не шутит. Это видно по его нетерпеливой позе, острым нотам в размеренном голосе. Он пришёл наказывать и не остановится, пока не получит своё.

Не сделаю. Не подчинюсь. Не перед Лейквудом. Я скорее отрежу себе руки, чем допущу подобное. Я окончательно перестану себя уважать. Я умру и не смогу вернуться. Потому что с того света не возвращаются.

Глупо? Чрезмерно. И где-то на задворках орёт совесть. Где-то на задворках витает страх за жизнь сестры. Она отчаянно пытается договориться с гневом, усмирить, предотвратить обещанные последствия. Зенон никогда не кидает слов на ветер. Мозг рисует обещанный бордель, толпы извращенцев. Запах спермы, крови и слёз. Невыносимо. Но именно этого сверх меры достаточно, чтобы снова уступить.

Медленно оседаю между двумя парами дорогих туфель, начищенных до зеркального блеска. Собираю бумаги, а кажется – крошки своей гордости. Тороплюсь, потому что над головой висит не просто тишина, а густая, давящая пауза. Не смотрю по сторонам, но чувствую, как все мои движения отслеживают пять пар мужских глаз. Ликуют ли они? Не знаю. У меня нет времени осмысливать, я страшусь разрыдаться.

Вдох. Выдох. Ни одной слезинки. Только полная отстраненность и пальцы, хватающие скользкие листы. Ещё секунда…

Поднявшись, протягиваю папку ублюдку.

– А если я прикажу ей вылизать мои ботинки, тоже будешь стоять и смотреть?

Меня словно в чан с кипятком окунают – с бешено бурлящими, выкипающими эмоциями. Мне стыдно, больно и горько, что Эван видит меня такой – униженной, бесхребетной и слабой. Внутри мечется нечто инородное, скулит, молит о помощи. Но Лейквуд не слышит. Он в вежливом замешательстве приподнимает бровь, оставаясь абсолютно безучастным к моим внутренним стенаниям.

– Мистер Фелдман, попрошу вас придерживаться делового тона, – монотонно произносит он. – Ваши личные игры с супругой меня не интересуют. Все, что меня волнует, – это пресс-конференция, на которой я бы очень хотел видеть вас в приятном расположении духа. Любая негативная эмоция может сыграть против вас. Если у вас есть ко мне претензии, я выслушаю их со всем вниманием, но только после мероприятия. Сейчас мне нужно отойти, чтобы уладить пару последних нюансов. Вы не против?

Зенон некоторое время сканирует его цепким взглядом, после чего снисходит до одобрительного взмаха рукой.

– Иди.

Тошнит. Меня ужасно тошнит, потому что Эван покидает террасу, добровольно оставляя меня на растерзание извергу. Он вообще не среагировал на издевательство. Будто это нормально. Будто… я заслужила. Может, он мстит мне? Эта мысль ледяной змеей скручивается в желудке, добавляя к привычной боли цепочку аритмичных спазмов.

Я уверена, поведению Лейквуда существует оправдание. И я найду его сегодня любыми путями.

– Жаль, что придется потерять такого ценного сотрудника, он мне нравился. Недолго, – вздыхает Зен и, заметив мою тревогу, поясняет: – Ты же не думаешь, что я разрешу ему управлять репутацией моей компании? Имидж – это необходимый фундамент для достижения успеха, и допускать туда человека, позволившего себе трахнуть мою жену, весьма неумно.

– Миллер его слишком ценит, – выдавливаю я, осознавая, что своими поступками разрушила сразу несколько жизней: свою, Ливи и Эвана.

– Миллера волнует только бизнес, а в нём я надежен, чего не скажешь о Муре. Завтра состоится передача устройства, после чего наша деловая связь с Алексом станет ещё крепче. Мальчишка не представляет угрозы. Я сделаю всё, чтобы он вылетел из Miller Health Corp. Видишь, как дорого может обойтись неспособность держать свой член в штанах.

– Он меня любит, – слова бесконтрольно вылетают изо рта. И я даже не знаю, кого хочу в этом убедить больше: себя или мужа?

Зенон аж застывает. Взгляд становится ледяным, промораживающим до позвонков. Нечеловеческим. Кажется, даже зрачки вытягиваются, принимая сверхъестественную форму.

– Любит? – тихо переспрашивает он. – Разве настоящий мужчина будет стоять и спокойно наблюдать, как любимая женщина унижается, ползает в ногах другого? Будет, я спрашиваю?! – резко хватает меня за руку.

Дергаюсь. Шиплю от боли в отметинах, умело скрытых длинными рукавами пиджака, снова белоснежного, словно этот цвет способен вылечить синяки, въевшиеся в кожу.

– Мур струсил. Испугался за свое положение. Впрочем, как и много лет назад, когда скрыл от тебя убийство твоего брата. Неужели ты думаешь, что ради тебя он готов всё просрать? Ты дура, Ариэль? У тебя между ног – типичная дырка, а не шкатулка с алмазами.

Глядя во взбешённые глаза мужа, я только сейчас догоняю абсурдную мысль: моя измена задела его больше, чем он хочет показать. В эту самую секунду я впервые за столько лет нашего брака думаю, что Зенон действительно ко мне что-то чувствует. Не любовь, нет, тут он не солгал. Что-то другое. Искажённое, извращённое, придуманное его потрёпанной психикой. Не то, что позволяет отпустить и понять, а то, что заставляет держать при себе, ревниво