Иллюзия падения - Лия Аструм

– От базы «Сынов пустыни» мы не оставили ничего. Почти ничего, – Зенон меня не слышит, начиная вторую часть исторического акта. – В те времена ходили легенды о древнем племени Аль-Хаджар. Непоколебимые. Согласно преданиям, они жили по строгому кодексу верности – «Слово единства». Этот кодекс гласит, что каждый член племени должен защищать и поддерживать тех, кто когда-либо проявил к ним доброту. Они верят, что верность – это священная обязанность, и предательство считается самым большим грехом. Племя действительно существовало, и «Сыны пустыни» безжалостно разграбили его, забрав в плен самых выносливых в качестве бесплатной рабочей силы. При зачистке погибли все. Кроме одного. Парню, сидящему в глубоком колодце, было не больше шестнадцати, он плохо видел, умирал от обезвоживания и истощения. Я спас ему жизнь, выходил и взамен получил безусловную верность. Догадываешься, о ком идет речь?

Несколько секунд туплю, а затем неспешно поворачиваюсь к Мансури. Этот мужчина всегда напоминал мне запрограммированного солдата. Несгибаемого, безукоризненно исполнительного и стойкого. А еще – преданного. Я добивалась его верности больше двух лет, и признать тот факт, что все мои старания оказались напрасны, – это как снять с руки гипс и осознать, что кость срослась неправильно и ее нужно ломать вновь. Это страшно, больно и чертовски несмешно.

Впервые вижу в непроницаемых глазах своего телохранителя благодарность, подаренную моему мужу. Он благодарен Зену, а значит… Открытие сшибает с ног.

– Ты разрешил Лаи спать со мной? – у меня язык не слушается, шершаво бороздит по щеке, искромсанной зубами.

– Мне пятьдесят четыре года, Ариэль. Меня сложно удивить плотскими желаниями молодой женщины. Признаюсь, когда Мансури рассказал мне о твоих попытках соблазнения, я слегка расстроился. Но, все обдумав, согласился. Я позволил бы тебе наслаждаться сексом. Но ты хотела не секса, Ари. Ты хотела от меня сбежать, а подобное я не прощаю.

В моей вселенной мужчина ни за что не разделит свою женщину с другим. Только если… Только если я – не его женщина. Его женщина осталась в Ливии, истерзанная сумасшедшими ублюдками во имя войны.

– Ты знал о побеге с самого начала? – треснуто выдавливаю я, страшась ожидающего меня наказания.

– Да.

– Почему не остановил?

В глазах мужа – бездонная тьма и пугающий холод. Мертвый.

– Терять в шаге от успеха в разы больнее. Я хотел, чтобы ты вдохнула запах свободы, прежде чем я отниму у тебя ее навсегда.

Инстинкты вскидывают головы, обнажая клыки.

– Ты психопат!

– Я разрешил тебе побаловаться с Лейквудами. Эти детские игры не принесли бы мне проблем, но я не разрешал тебе спать с мальчишкой.

Пренебрежительное «мальчишка» – отзывается миллионами вспышек протеста.

– Я не знаю, кто и что тебе доложил…

Зенон поднимает руку.

– Руби рассказала мне о твоих ночных ухищрениях.

Еще один нож входит меж позвонков как в масло. Но нет ни злости, ни удивления. Лишь фоном гулящее сожаление о том, что я так и не сломала Найт нос.

– Твоя возня с Лаи оставалась приватной. Возня с Муром вышла на другой уровень и бьет по моей репутации. Этого допустить я не могу.

Мужа трогает не сам факт моей измены, а то, что она свершилась без его одобрения. Больная мразь.

– Сегодня же Лив возвращается в Эмираты. Ты остаешься со мной в качестве послушной и верной жены. А теперь о приятном, – Зен растекается в многообещающей улыбке. – Ты помнишь, что я обещал тебе подарок по завершении вечера?

В мыслях полный хаос, но я тщательно выискиваю нужное, чтобы не доводить ситуацию до крайности. Я боюсь за Лив, боюсь за Эвана.

– Помню.

– Я говорил, что ничего нового для тебя не будет. Я был честен. Хочешь трахаться с Лаи? Хорошо, но при мне.

Тяжело сглатываю вязкую слюну. Он шутит. Издевается.

– Что ты несешь? Ты же знаешь, что я делала это не ради удовольствия.

– Хочу убедиться.

– Зен…

– Если мне не понравится или я решу, что ты недостаточно искренне отдаешься процессу, я отправлю твою сестру в самый грязный бордель. К ней каждый день будет стоять очередь из извращенцев. Я тебе обещаю.

– Зен… – У меня ноги немеют от ужаса. Я даже представить не могу, как выполню то, что он просит. – Давай поговорим, – прошу я и хрипло сдаюсь. – Я не смогу.

– Плохо, Ари. Потому что я могу все, что обещаю. Выбор за тобой.

В глазах скапливается влага. Ублюдок прижал меня со всех сторон. Выбрал идеальное наказание. Без лишней тонкости, но изощренно безжалостное.

“Выбор за тобой”.

Выбор, которого нет.

– Зенон, я…

– Ты зря тратишь мое время, Ариэль. Я не передумаю. Я слишком долго смотрел на твое блядство из тени. Наступил момент откровений. Все-таки залог любого брака – это честность. Свою я проявил. Твоя очередь, моя жена. Разденься. Медленно. Глядя мне в глаза.

В грудной клетке – спазм. Легкие пустеют, высыхают, превращаясь в прохудившиеся пакеты. Вдохнуть – значит совершить невозможное. Болит все. По прямой траектории от головы до пят, задевая сморщенное в комок сердце.

Нервно дергаю молнию. Платье падает на пыльный пол, на котором я в кровь сдеру свои колени. Расстегиваю бюстгальтер и бросаю его в сторону, ощущая, как сквозняк холодит соски.

Мансури подталкивает меня к столу и, надавив на затылок, унизительно вжимает щекой в деревянную поверхность. Шаткие ножки скрипят, а маленькие занозы противно вонзаются в кожу лица и груди. Лаи срывает с меня трусы и грубо пинает ботинком по моей туфле, заставляя шире расставить ноги.

Живот сводит болью, действие спазмолитика, принятого несколько часов назад, угасает. Мне чертовски нехорошо.

– Слезы? – притворно удивляется муж. – Ну-ну, дорогая, я жду совсем не этого. Лаи рассказывал, как ты стонала под ним. Постарайся повторить.

Мансури расстегивает ширинку. Небрежно шлепает членом по моей ягодице и подносит два сомкнутых пальца к моим губам.

– Оближи.

Закрываю глаза и стискиваю челюсти. Не подчинюсь. Это против моей природы, против принципов. Но у измученной опытами крысы не может быть принципов. Лишь два пути – выполнить или умереть.

А если есть третий? Перегрызть прутья клетки стальными зубами. С ними невозможно родиться, но их можно заточить. И первое, что необходимо сделать, – снять костюм жертвы.

Мне впервые хочется убить Зенона Фелдмана. Не в психованной истерике, а по-настоящему, хладнокровно. Увидеть, как стекленеют его бесцветные глаза. Как