Иллюзия падения - Лия Аструм

Так вот почему она потащила меня на яхту! У Руби такие сильные чувства к Кристоферу, что, стоило только выпасть шансу, ей тут же стало плевать на все опасности – даже на мою возможную встречу с Лейквудом.

– Ты всерьез ждала уважения, отсасывая за деньги?

– Все отсасывают, – пожимает плечами Найт. – Вопрос лишь в мотивации. Когда-то я отсасывала за еду, теперь – за роскошную жизнь, а ты – за Лив. Это я рассказала Зену, что твою сестру упекли в приют.

В голове зарождается очень неприятная догадка.

– Вы были знакомы?

Руби мерзко ухмыляется.

– Конечно. Он был особенным клиентом Френка, кайфующим от чужих унижений. Я знала, что ты не пойдешь в эскорт – слишком низко для царицы. Поэтому помогла тебе с сигарным клубом. Это не было сводничеством. Но я не удивилась, когда Зен обратил на тебя внимание. Ему нравятся дерзкие. Тяжело, наверное, такой гордячке, как ты, лизать его ботинки. Но не вороти нос – как-никак, итальянская кожа. До сих пор помню запах.

Мне кажется, я в параллельной вселенной, потому что слышать такое от подруги – нереально. Хотя подругой в этой выгребной яме даже не пахнет. Здесь пахнет гнилью, остатками разложившейся дружбы.

– Ты спала с Зеном?

– Спала. Но он быстро потерял ко мне интерес. Для него я слишком покорная. А тебя замуж позвал. Видишь, ты вновь обскакала меня, Зен намного богаче Хейза, – кислотно щерится Найт, вызывая у меня невыразимый прилив отвращения. – Радуйся, что я с Муром не переспала. Но тут признаюсь, его заслуга. На оргиях не встретишь разборчивых, а он таким оказался, не дал залезть себе в штаны.

Пошатнувшись, цепляюсь пальцами за столешницу. Меня сейчас вырвет.

– Неужели до сих пор есть чувства? – У Руби глаза загораются мстительным огнем. – Эван стал еще вкуснее, согласись? А помнишь, каким был? Наша недосягаемая звезда никого к себе не подпускала, кроме Рема и Монтгомери. В старшей школе его и девчонки-то особо не интересовали. А тебя встретил – и поплыл. Но ты не думай, что он плывет до сих пор. Ты и раньше не дотягивала до его уровня, а теперь – подавно. Ты хоть представляешь, с какими женщинами он встречается? – злорадно жалит Найт. – Чего только стоит Кайли Моррис! Уверена, ты знаешь, кто она. Ее весь мир знает! Мур долго крутил с ней роман, таблоиды заткнуться не могли. Так вот, если ты вдруг решила, что сможешь уйти от Зена к Муру, родить ему троих детишек и счастливо умереть с ним в один день, то спешу тебя разочаровать. Этого не произойдет.

Сжимаю руки в кулаки, глубоко дышу, сдерживая опасный порыв сломать Руби нос. Драка привлечет ненужное внимание. Все испортит. А фотографии упомянутой модели, которыми усыпан весь интернет, лишь подогревают желание напиться чужой крови.

– Ты ненормальная сука, Руб!

– Эта сука оплатила залог и вытащила тебя из изолятора! Помогла тебе переехать в Нью-Йорк и найти работу! Благодаря этой суке ты не считаешь бабки и не знаешь проблем! Скажи суке спасибо!

– Именно из-за первого пункта я не разобью тебе рожу.

– В этом вся ты, Ариэль, чуть что – распускаешь руки, – гнусно хохочет Найт. – Высуни уже голову из задницы и смирись с реальностью. А она такова: абсолютно за всё нужно платить. И твой «купюроприемник» – Зенон Фелдман. До конца жизни ты будешь его подстилкой, до конца жизни ты будешь обслуживать его член! – торжествующе выплевывает она.

Смотрю на нее и не нахожу слов. Не могу поверить, что с этим жалким, ехидным существом я в обнимку спала в одной кровати. Делила косметику, одежду. Даже первую сигарету мы скурили вместе. Ревела у нее на груди после ссоры с Саймоном, а затем передержала краску на ее волосах и спалила ей несколько прядей. Потрясение неподъемное, рассеивающее гнев.

– В этом и состоит разница между нами, Руб. В отличие от тебя, я никогда не смирюсь с этой участью. Никогда!

Глаза Найт полны скепсиса.

– Продолжай и дальше обманывать себя, Ариэль, и верь, что твои шлюшьи трусы чище, чем у других. Знаешь, – Найт обводит меня придирчивым взглядом, – я долгое время умирала от зависти к тебе, а сейчас вижу, что ничего особенного в тебе и нет.

– Неправда, – спокойно оспариваю я и даже улыбаюсь, приводя Руб в замешательство. – Ты завидуешь и сейчас. Но я не осуждаю. Потому что тоже завидую. Себе из прошлого, – подвожу емкую черту под нашим бесполезным диалогом и покидаю комнату, испытывая позорное чувство жалости. К ней, к себе, к нашей дружбе, в которой, оказывается, не было и унции искренности.

Руб в чём-то права. Я ведь могла не выходить замуж за Зена, могла закончить университет, получить хорошую работу и забрать Лив. Но тогда я не могла оставить сестру в приюте. Я заплатила гордостью за счастье Лив, но только по незнанию. Зен меня обманул. Первый год нашего знакомства он был внимательным и заботливым, да, у него были «загоны» с подчинением, но настоящая сущность вылезла позже, когда мы обе оказались в его полной власти. В двадцать я считала себя героем. Сейчас же – непроходимой дурой. Из детского дома выбраться проще, чем из цепких лап моего мужа.

В шатре кураж в самом разгаре. Музыка разрывает колонки, а неутомимая молодежь – танцпол. Рыскаю глазами по толпе в поиске Зенона.

– Пора, – Лай вырастает слева, ловит мой встревоженный взгляд и всё понимает. – Он отошел поговорить с Миллером. Нужно уходить сейчас. Жду вас на причале.

Поспешно протискиваюсь между разгоряченными телами. В самой гуще танцевальной вакханалии нахожу Ливи и, взяв ее за руку, настойчиво прошу пойти со мной. Сестра хмурится, но слушается. Машет друзьям, что скоро вернется, и вслед за мной выскальзывает из шатра.

Добираемся до пирса. Лай отдает мне рюкзак с паспортами, одеждой и наличкой, просит избавиться от телефонов, часов и всех украшений. Помогает нам подняться на небольшой белый катер с символичным названием Freedom и, забравшись сам, занимает место у руля.

Раздается рев мотора, судно приходит в движение. Разрастающаяся дистанция работает лучше любых седативных. С каждым преодоленным футом мне становится спокойнее, легче,