Иллюзия падения - Лия Аструм

– Куда увели Лив?!

– С ней все будет в порядке, – безмятежно отвечает муж. – Пока.

От этого «пока» леденеет в желудке. Срабатывает защитная реакция, которую я не могу контролировать.

– Только попробуй тронуть ее…

– Благополучие Ливи зависит напрямую от тебя, – размеренной интонацией он легко пресекает все мои угрозы.

По виску стекает предательская капля пота. Тело лихорадит, а разум помнит, что за чужим спокойствием часто скрывается самое большое зло.

– Что ты хочешь? – истерика подбирается, набирает обороты.

– Чтобы моя жена вспомнила свое место.

– Его сложно забыть, когда ты день за днем на него указываешь.

– И тем не менее, оно забыто, – подытоживает вкрадчиво, с оттенком обманчивой ласки.

Резко выдыхаю. Мой организм получил настолько мощную дозу адреналина, что у него иссякли все силы бороться.

– Отпусти нас.

Лицо мужа неуловимо меняется. Словно он не ожидал услышать от меня простую человеческую просьбу.

– Ты меня не любишь. Никогда не любил. Да, наш брак был договорным, но первый год я надеялась, что он станет настоящим. Я старалась тебя полюбить, – надсадно шепчу сухими губами. И это правда. Я очень старалась. Но… – Ты не позволил. Я несчастлива с тобой! У нас не получается. Мы не подходим друг другу! Во всем! Ты пьешь чай, а я – кофе. Ты наслаждаешься искусством, я – терпеть его не могу. Ты обожаешь приказывать, а я ненавижу подчиняться. Я хочу детей. Ты – нет! А еще… ты получаешь экстаз от моих унижений, Зен. Это самое неприемлемое. Я не хочу постоянно подстраиваться и бояться. Я хочу нормально жить!

Муж некоторое время молчит. По его непроницаемому выражению лица сложно понять, о чем конкретно он думает.

– Никогда не считал тебя глупой, Ариэль, – его тональность пронизана разочарованием. – Но ждать от меня любви – очевидное ее проявление.

– Любовь – не глупость, – упрямлюсь я.

– Самая что ни на есть.

– Хорошо, пусть так. Я глупая. Но это не меняет сути. Я тебе не подхожу. Что мне сделать, чтобы ты отпустил меня? Умолять? Хочешь, чтобы я умоляла?! Хорошо! – киваю сама себе и опускаюсь на колени. – Так нормально? Или мне склониться ниже? – срываюсь на злую насмешку. – Как ты хочешь, черт возьми?! Какую цену мне заплатить?!

Зенон пристально смотрит на меня сверху вниз. Этот прохладный интерес в его свинцовых глазах оскорбляет, проводит черту, оставляя меня на стороне несмышленых сук, всю жизнь играющих одну-единственную роль – бесхребетного приложения.

– Держать чужую волю в своих руках – эксклюзивное удовольствие. Концентрированное. Это высшая форма власти, доступная лишь избранным. Опытным кукловодам не нужны безликие марионетки. Им нужны уникальные. Те, которые не ломаются под натиском приказов. Те, которые подчиняются, но не покоряются. И ты именно такая, Ариэль, – прима моего кукольного шоу, – жестокая усмешка искажает бесстрастное лицо мужа. – Ты стоишь передо мной на коленях, но дай тебе волю, и ты без раздумий всадишь нож мне в сердце. В твоих глазах нет смирения. В них пылает бунтарский огонь, и у меня впереди еще много лет, чтобы его погасить.

Впиваюсь ногтями в колени. Не могу поверить, что ловушка захлопнулась. Окончательно. И выхода из нее нет. Меня до конца жизни будут хлестать словно вымоченной в соли плетью. Без пауз. С адским наслаждением.

Медленно поднимаюсь на ноги. Меня шатает, комната плывет. Внушительный, ненавистный силуэт, облаченный в черный костюм на фоне светлых штор, видится самим Сатаной.

– Твои жена и сын тоже играли в твоем шизоидном театре?

С лица Зена как по волшебству сходит высокомерие, обнажая истинную сущность, от которой хочется забиться в угол и скулить подобно побитой собаке. Жажда убийства. Я вижу ее в его расширенных зрачках, заволокших ртутную радужку. В тусклом свете гнев мужа принимает плотское обличье, а белки его глаз, раскрашенные словно из баллончика, сверкают чистейшим цветом безумства – кроваво-красным.

– Люди Миллера хороши. Но твоему любовничку стоило придержать язык.

Тихий, наждачный тон добавляет мрачной сатиры происходящему. А страшное «любовничек» доводит меня чуть ли не до обморока. Он знает про Эвана.

Зенон недобро усмехается, наслаждаясь моей растерянностью, и, закинув ногу на ногу, переплетает пальцы на животе в замок.

– Я упоминал, что в Эмираты я перебрался из Ливии. Так вот, больше двадцати лет назад там орудовала группировка «Сыны пустыни». Они считали себя защитниками угнетенных и стремились установить в стране теократическое государство, основанное на строгом соблюдении шариата. Но они были далеко не спасителями. Они были террористами. Грабили, убивали, разоряли племена. На тот момент я владел оружейным заводом. Они заявились ко мне с требованием поставлять им оружие. Я отказался. И очень быстро за это поплатился. Их тела выбросили у ворот моего дома. Изуродованные, замученные, – плоский голос мужа трескается, впервые оголяя незажившую рану. – Моему отважному мальчику было всего двенадцать. Его искромсали как свинью, жене вырезали глаза и подвергли насилию. Их крики снятся мне каждую ночь.

Теперь они будут сниться и мне. Закрываю уши, смыкаю веки и трясу головой – не хочу это слышать, видеть. Не хочу знать!

– Замолчи!

– Их главарь не собирался меня уговаривать или шантажировать. Он сразу на моем примере продемонстрировал, что ждет других за отказ. Показательная казнь, к слову, очень действенная, потому что больше никто не посмел сказать ему «нет». Завод взорвали, меня оставили в покое, надеясь, что я вздернусь на ближайшем дереве. Но я поступил по-другому. Связи, – вкрадчиво тянет Зен, – они играют большую роль в нашем мире. И я имел такие в Арабских Эмиратах. Коран учит прощению и милосердию, но даже моих религиозных друзей повергла в шок история убийства моей семьи. Пока я ждал их решения, я дал клятву себе и всем существующим богам, что если мне удастся отомстить, у меня никогда не будет детей, не будет ни одной точки давления, ни одного намека на уязвимость.

Жестокая история полосует грудину, раскрывает мотивы и еще раз доказывает, что моему мужу необходима помощь. Но невозможно помочь человеку, который этого не хочет.

– Зен, мне очень жаль, – искренне сочувствую я. – Мне жаль, что так поступили с твоей семьей. Но ты… ты ведешь себя так же, как тот ублюдок-главарь. Ты подавляешь меня, шантажируя близкими. Это ненормально. Я тебя прошу, дай мне развод! – пытаюсь договориться,