Иллюзия падения - Лия Аструм

Через десять минут появляется бригада врачей. Зенона водружают на носилки и выносят из зала. Энтони уезжает вместе с ними, остальных не выпускает охрана мужа.

Начинается досмотр. К слову, незаконный, но никто не возражает. Первым оказывается Эван. Мансури проверяет его лично, с особенной дерзостью и дотошностью. Тот не противится, спокойно выносит очевидное превышение полномочий и даже снимает туфли, чтобы демонстративно потрясти ими перед носом Лаи.

Наступает черед Миллера. Его люди категорически против, но Алекс жестом пресекает их протесты и сам подходит к Мансури, всем своим видом показывая, что он последний человек, кому было бы выгодно причинить вред его боссу.

Когда дело доходит до меня, Лаи меняется в лице.

– Если это сделала ты… – шипит мне в ухо, грубо возя своими руками по моему телу. – Ты умрешь самой страшной смертью.

Сохраняя на лице маску глубокой тревоги, я в легком недоумении приподнимаю бровь, выражая этим все, что я думаю о его невысоком интеллектуальном развитии.

– И как, по-твоему, я могла бы это организовать, сидя взаперти без средств связи? Польщена, что ты считаешь меня столь гениальной.

Мансури сверлит меня глазами – так пристально, будто в его зрачках встроена функция рентгена, направленная на выявление фальши. Но искать нечего: я действительно не причастна к этому фееричному событию. Видимо, те же мысли посещают и Лаи. Он тут же прекращает досмотр и наказывает мне ждать его в кресле у окна.

Помещение заполоняют копы. Берут показания – долго и нудно. Мрачный Миллер о чём-то напряжённо переговаривается с Эваном, после чего тот направляется к журналистам и, судя по мимике и отрывочным движениям рук, доносит им нечто важное. Лаи в это время проводит дополнительный опрос среди гостей и персонала, контролирует сбор и упаковку еды и напитков и раскидывается распоряжениями касательно их дальнейшей отправки на экспертизу.

Всё это нервирует и утомляет. А Лейквуд, обнимающий взволнованную Кайли, иссушает последнюю каплю моего терпения. Перехватываю Мансури, вновь спешащего на кухню, и уверенно требую:

– Дай мне ключи от машины. Я поеду в больницу.

В идеале я поехала бы в морг, но, увы, не все наши мечты сбываются по щелчку пальцев. По крайней мере, рядом с кроватью мужа мне будет гораздо легче молиться, чтобы прерывистая линия как можно скорее превратилась в сплошную.

– Ты останешься рядом со мной, – отрезает он. – Я не могу выделить людей для твоего сопровождения, а искать тебя по Нью-Йорку желания нет.

– Я не убегу. У меня сестра есть, забыл? Я поеду к Энтони в больницу. Встретимся там.

Аргумент в виде Лив действует безошибочно. Лаи, как никто, знает, на что я готова пойти ради сестры, а потому, немного поразмыслив, вкладывает в мою ладонь брелок и назидательно велит отзвониться по приезде.

В машине стоит густой запах сигарет и кофе. Открываю окно и, заведя двигатель, строю в навигаторе маршрут. Выжимаю педаль тормоза и замираю, пялясь через лобовое стекло на Эвана, спускающегося по ступеням. Он сажает Кайли в подъехавший белый седан и, обогнув полицейские машины, забирается в чёрный внедорожник, припаркованный на другой стороне улицы.

На принятие решения – секунда. Спонтанно и необдуманно я начинаю преследование незнакомой машины, благоразумно выдерживая приличную дистанцию. Навигатор орёт: «Развернитесь!». Я не слушаю его, но и не выключаю, готовясь в случае моего обнаружения быстро сориентироваться на дороге.

Через двадцать минут слежки внедорожник резко сворачивает в переулок и останавливается. Паркуюсь поодаль и через стекло пытаюсь рассмотреть происходящее.

Лейквуд буквально выпрыгивает из тачки и, со всей дури хлопнув дверью, налетает на кирпичную стену. Бьет по ней. Удар за ударом разбивает о кирпич кулаки. От этой картины у меня экстренно взлетает пульс и сжимается горло.

Секундой спустя из машины выбирается водитель в черных джинсах и толстовке с капюшоном. Сначала он просто стоит за спиной Эвана, безучастно наблюдая за вспышкой его ярости, а затем резко разворачивает его к себе и встряхивает. Жестко устраняет все попытки сопротивления Лейквуда и грубо сводит с ним лбы. Целых две минуты мужчина что-то бурно доказывает Эвану, после чего дважды хлопает его по спине и, подкурив сигарету, сует ему в руку. Лейквуд нервно закуривает, и в этот момент порыв ветра срывает капюшон с головы незнакомца. От неожиданности у меня перехватывает дыхание.

Я давно не видела его лично. Но видела десятки раз в Хартфорде. Тогда еще молодым, вечно конфликтующим и до жути упрямым парнем. Парнем, столкнувшим с крыши моего брата. Парня по имени Реймонд Лейквуд.

И пока я, опешив, размышляю над увиденным, пытаясь понять, какого черта здесь происходит, телефон издает истеричную вибрацию.

– Инсульт, – устало сообщает Энтони. – Устранение тромба невозможно. Зенон парализован. Полностью.

Глава 26

Три недели назад. Нью-Йорк

Эван

Скинув на пол спортивную сумку, прохожу в гостиную, на ходу растирая ноющие мышцы рук. Я возобновил тренировки по теннису. И бросил пить. Взялся за ум – и вообще молодец. Серьезно. С меня хватило недели самоанализа и падения в алкогольную пропасть. Теперь я бодрый, свежий и, главное, венерически здоровый человек, готовый по-новой начать курс психотерапии, с чем меня не без сарказма успела поздравить Вив.

За её прощение пришлось попотеть. Целых пятнадцать минут я рассказывал о том, какая она замечательная, неповторимая и незаменимая подруга. Распалялся о судьбоносности нашей встречи и слезах, которые не прекращают течь с тех пор, как она отвергнула меня и выбрала Миллера.

Если быть честным, ничего такого не было. Один раз, накурившись травки, я с чего-то решил, что Вивиан похожа на Ариэль, и слегка разошелся в своих шалостях. Слава богу, до секса дело не дошло, иначе сохранить нашу дружбу не получилось бы. Как и мой член, который Алекс с огромной вероятностью отделил бы от моего тела как неисправную запчасть.

Вивиан долго строила из себя неприступную деву, но в итоге сдалась и сообщила, что простит меня, если я расскажу ей правду о моих отношениях с миссис Фелдман. Я аж слюной подавился. Пронырливая маленькая стерва. Конечно, я отшутился, заявив, что паранойя ее мужа заразна. Подруга не поверила, но доказать не могла и в качестве моральной компенсации затребовала устроить ей фотосессию у одного высокомерного козла. Этого козла я знал, как и то, что у него график забит на год вперед. К тому же этот принц обнаженки работает