Иллюзия падения - Лия Аструм

В ушах шум, к вискам приливает кровь. Перед глазами скачут стробоскопные пятна. Не могу вдохнуть, не могу сказать. В глотке – будто насыпали битого стекла. Сердце снова и снова набрасывается на осколки ребер.

Тварь собирает в кулак черные волосы Рио и, поставив ее на колени, пихает свой член ей в рот. Заставляет давиться.

У меня инфаркт. Обширный.

А глаза не смеют оторваться от слюней, капающих со вздернутого подбородка, от слез, текущих по щекам, которые никогда не умели краснеть, а теперь пылают, словно по ним хлестали раскаленной ладонью. Не хлестали – хлещут. И пощечины звонкие, как свист розог.

Мразь плюет на мое любимое лицо, хлещет и снова трахает. Гримаса на лице Рио искажена, как и тело. Оно словно изломано. Не сопротивляется. Ариэль не сопротивляется. Потому что не может.

Этот факт срабатывает как включатель. Запускает мозговой механизм. Расширяет картинку, наконец заставляя видеть не только грязное сношение. На видео присутствует третий – безмолвный наблюдатель, сидящий в кресле. Его лица не видно, но видны скрещенные в лодыжках ноги в дорогих туфлях. Мне даже не нужно гадать, кто он. Я узнаю его по мельчайшему фрагменту. Зенон Фелдман.

“Она кричала…”

Пиво лезет наружу, внутри каменеет, будто заливает жидким металлом. Мотает знатно, спазмы стискивают глотку, которую дерет изнутри, словно проедает токсичной кислотой. Я такого дерьма в своей жизни ни разу не ощущал. Это похоже на смертельную пытку – сдирание скальпа наживую. Боль такая, что хочется, чтобы она прекратилась любыми путями.

Кажется, я на пределе. Но нет… Пробиваю следующий уровень, когда вижу… его. Знак. Наш знак, который Рио то ли осознанно, то ли нет показывает рукой, тесно прижав кулачок к своему бедру. Кричащий призыв о помощи.

Шарахнув крышкой ноутбука, срываюсь с места. Мечусь из угла в угол, как загнанное в капкан животное. Видео прервано, а в черепе продолжают раздаваться звуки. Они вонзаются в мозг, вытесняя все мысли. И я чувствую боль Ариэль так остро, будто терзают не её, а меня самого.

Я хочу убивать. Жажду. Жажду пробить грудину Зенона, вырвать его сердце и сжать так, чтобы взорвалось. Забрызгало кровью всё вокруг. Попало мне на лицо. Я будто наяву ощущаю солёно-сладкий вкус чужой смерти.

Хватаю телефон и набираю номер Рио – недоступен. Убеждаюсь в этом трижды, прежде чем перейти в телефонную книгу и выбрать контакт Миллера. Отправляю вызов и тут же скидываю.

«Тише, Эван, спокойно». – Закрываю глаза. Глубокий вдох–выдох. Вдох–выдох. Терапия ни хрена не успокаивает, но хотя бы помогает разуму пробраться сквозь эмоции.

Зачем звонить Алексу? Чтобы он дал адрес Зенона, а я поехал и пристрелил его? Чтобы сорвалась сделка, которой Миллер только и ждёт? Чтобы что? Что я хочу от него? Чтобы он проникся моей историей и сказал, что ему нахер не нужны миллиарды, а лишь моё личное счастье? Что из этого сделает Александр Миллер?

Ответ один – ничего.

“Думай, Эван. Мозг – самое действенное оружие! Не деньги, не власть – мозг!”

Бросаюсь к комоду, выкидываю из него всё ненужное и отыскиваю на самом дне толстый блокнот. Порывисто сажусь на диван, сношу со стола всё лишнее и начинаю строчить. Зачёркиваю, дополняю, составляю столбцы и обвожу самое логичное.

Меня колошматит. Всего. Даже внизу, где-то в ступне, колотится вена. Рука трясется. В ушах до сих пор стоят рваные хрипы. Перед глазами – раскачивающееся в такт чужой воле тело. Тело, которое нужно ласкать, гладить, целовать. А не иметь так… по-животному.

Не могу сдержать эту лавину мыслей. Вскрываю пачку сигарет. Курю. Беспрерывно. Одну за другой. Пот капает на бумагу, размазывает буквы. Первый лист разрываю, второй – сметаю. За окном светлеет, пепельница пополняется, а белки глаз высыхают до фактуры наждачки. Пол утопает в испещрённых клеткой листах – ворохе цифр и букв, что, словно муравьи, переползают с одной страницы на другую.

Решение кристаллизуется. Холодное, неумолимое, единственное.

Чёрт… Пальцы сжимают помятую пачку, губы сами выуживают сигарету. Последнюю. Сухой щелчок, и язычок пламени воспламеняет кончик. Глубоко затягиваюсь. Теплота фильтра, едкий треск табака. Запрокидываю голову на спинку дивана и выбиваю из легких плотную струю. Дым щиплет горло, в уголках глаз выступает зуд.

– Какого хрена, Эван? Тут дышать нечем!

Не сразу замечаю брата, вышедшего из спальни. Он размахивает руками, картинно кашляет и настороженно замирает посреди комнаты. Окидывает взглядом мой внешний вид, бардак и останавливается на пепельнице, заваленной окурками.

– Кто сдох? Если отец – я побегу заказывать торт.

Не отвечаю на шутку. Не могу. Делаю очередную затяжку, тошнотворную, но необходимую. Я бы выпил. Но в таком случае голова совсем омертвеет, а это последнее, что мне нужно.

– Ты меня пугаешь, – Реми подходит ближе, разглядывает кучу сваленной макулатуры и берет со стола лист. Финальный.

Читает. Я вижу, как с каждым пройденным словом его глаза становятся все шире, а затем и вовсе достигают непомерного масштаба. Вскидывается. Весь подбирается. Жду, когда заорет, что я спятивший, на всю голову шизанутый ублюдок.

– И как ты собрался это провернуть?

Что ж, Реймонд всегда был непредсказуем.

– Я не знаю, – обессилено зарываюсь руками в волосы и шиплю, забыв про зажатую между пальцами сигарету. Потираю обожжённую щеку и поднимаю взгляд на Реми. – Пока не знаю. Но я не вижу другой альтернативы. Совсем.

– Есть цель, нет плана. Такой расклад пахнет дерьмом, брат. И ты забыл об одной немаловажной детали, – он что-то дописывает на листе ручкой и кладёт передо мной.

Числа двоятся или троятся.

– Почему такой большой разбег?

– Потому что я не знаю, что подразумевает твое «устранить». Тут очень много факторов, Эван. Сама цель, его окружение, выбор метода: выстрел снайпера будет в разы дешевле, чем случайная смерть.

– Без смертей, – резко перебиваю я.

Брат недоверчиво приподнимает бровь, и я прямо жду его язвительного замечания о том, что остаться чистым не получится. Но он снова удивляет.

– Тогда тем более. Логистика, исполнители, ресурсы, последствия, а также политические факторы. Кто пойдет по следу и пойдет ли. В любом плане может возникнуть проблема: телохранитель окажется бдительнее, чем предполагалось, или у объекта банально прихватит живот, и он не окажется в нужном месте и в нужное время. Все эти нюансы нужно учесть.

Новая затяжка и ощущение полнейшего пиздеца. Он на