Иллюзия падения - Лия Аструм

– Я помогу, – говорит Рем. – И, прежде чем ты скажешь что-то в стиле «я не буду тебя впутывать», я сразу спущу тебя с небес на землю: ты не справишься без меня. Не твоя сфера. Ты многого не знаешь, а я прилично задолжал тебе. И не только тебе, – тихо добавляет он. – Так что? Сделаем вид, что мы отыграли сентиментальный диалог и приступим к важному?

Неправильно. Сплошное неправильно. А внутри ворочается мерзкое облегчение. Потому что с поддержкой уже не так страшно.

– Хорошо, Рем. – Пепельница забита под завязку, и мне приходится вкручивать бычок в её бок, до основания потроша фильтр.

– Сперва нужно подумать об этом, – брат кивает на цифры, которые всё-таки не двоятся и не троятся, а просто складываются в гигантское число.

Я подумал.

– Отец хочет моего прощения. Он его получит. Если отдаст мне “Гранд-Вью”.

Глава 27

Пять месяцев спустя. Нью-Йорк

Ариэль

Снежинки кружат в свете витрин, путаются в волосах и тают на ресницах. Воздух хрустальный, острый. Он чуть режет легкие и щиплет нос, вызывая в глазах влагу. Солнце, поднимающееся с востока, заливает город золотыми лучами. Их отблески мерцают в стеклах небоскребов и гранитных фасадах зданий. Лужи покрыты тонким ажурным льдом, хрустящим под тысячами ботинок спешащих на работу людей.

Неторопливо иду по Пятой Авеню, выглядящей как рождественская история: анимированные куклы в нарядах позапрошлого столетия в Bergdorf Goodman, огромные деревянные солдатики у FAO Schwarz, изящные ангелы и летающие олени в Saks Fifth Avenue.

Ноздри забивает дым от каштанов с уличных жаровен. Он смешивается с пряным ароматом глинтвейна, ванильной сладостью пончиков и свежестью елей.

Пахнет чудом. В которое я больше не верю. Не верю, несмотря на то, что жизнь великодушно преподнесла мне второй шанс.

В крови Зенона так ничего и не обнаружили, хотя, если верить Энтони, долго и упорно искали. Я не доверяла его словам на все сто – слишком уж поспешно он принял решение сплавить брата в немецкую клинику, занявшись срочным принятием на себя всех его полномочий.

Свои догадки я благоразумно оставила при себе, потому что именно к Энтони, как опекуну Зена, я пришла с просьбой о разводе. Без своего мужа я не представляла для него никакой ценности. Я не владела акциями, долями тайных компаний или роскошной недвижимостью. У меня не было несметных богатств или права голоса в совете корпорации Feldman Group. К тому же Энтони знал о нездоровых наклонностях своего брата, и потому мое желание свалить не только из их семьи, но и из страны воспринял спокойно: уточнил сумму отступных и попросил первое время не светиться.

Я не взяла ни одного лишнего цента, забрав только честно заработанные мной деньги. Меня больше ничего не связывало с фамилией Фелдман, кроме документов о неразглашении конфиденциальной информации, которые я подписала в свой последний день в Абу-Даби.

Тогда я видела Зенона в последний раз. Он неподвижно сидел в инвалидном кресле и глядел прямо перед собой. Мне пришлось опуститься на корточки, чтобы поймать его взгляд. Вопреки убожеству внешней оболочки, глаза мужа сверлили насквозь. Казалось, он не смотрит, а физически цепляется за мой зрительный нерв и дёргает его, вызывая почти осязаемую боль. Зен не мог пошевелить даже пальцем, а у меня перехватывало дыхание, будто его рука сжимала мне горло.

В тот момент я не чувствовала торжества – лишь горькое сожаление, опустошение и непомерную усталость. И все злорадные фразы, давно заготовленные для столь эпичного момента, выветрились из головы, когда я склонилась над мужем и коснулась губами его холодного лба.

«Прощай, Зен».

Короткая фраза заглушилась порывом ветра. Я не двигалась с места, провожая взглядом две удаляющиеся фигуры. Муж был немощен, но именно Лаи, кативший его кресло, выглядел по-настоящему сломленным. Медаль нашла своего героя — Мансури до конца жизни будет сидеть верным псом у ног теперь уже немого хозяина.

Трап, люк, разбег, взлет. Белый лайнер растворился в небе, оставив после себя лишь размытый белый след и нерациональную тяжесть в груди.

Привычно замедляю шаг перед рекламным щитом, на котором изображен харизматичный кудрявый мальчик с невероятными ярко-голубыми глазами, и тяжесть в груди увеличивается втрое. Тянет к земле.

На том чертовом аэродроме я еще не знала, что муж оставил мне подарок. Последний. Самый жестокий.

Приближаюсь к невысокому бизнес-центру на пересечении Пятой авеню и 42-й улицы. Преодолеваю массивные распашные двери и, миновав роскошный мраморный вестибюль, поднимаюсь на лифте на пятый этаж.

За стойкой из полированного дуба Шерон с усердием натирает рамку для электронной подписи.

– Доброе утро, мисс Бейкер! – На звук моих шагов она поднимает голову и широко улыбается. – Сегодня непривычно снежно. Вы уже поставили ель?

Стряхиваю с шарфа налипшие снежинки.

– Нет еще. Сестра хочет огромное дерево с тонной игрушек в оттенке шартрез и горький шоколад.

– Без понятия, что такое шартрез, но уже вам сочувствую.

– Кажется, это что-то зеленое, – поясняю я и киваю на стену, в которую интегрирована латунная доска со строго выгравированным классическим шрифтом: «Rotkis Associates, P.C.»

– Новая табличка?

Шерон картинно закатывает глаза.

– Мистер Роткис распорядился. Клиенты должны с первого взгляда ощущать статус.

– То есть изящных фарфоровых чашек с золотым напылением, серебряных ложек и плотных салфеток из дорогого льна ему недостаточно?

– “Демонстрация к деталям – основа безупречного сервиса!” – секретарь увлеченно цитирует босса.

– С ним опасно спорить. Что у нас по плану?

– Две консультации и обед с мистером Роткисом. Он пожелал обсудить с вами бракоразводный процесс Хилтонов.

– Речь идет о парочке, для которой раздел трех миллионов важнее, чем судьба годовалого ребенка?

– Именно!

– Прекрасно, – удовлетворённо хмыкаю я и, пожелав Шерон хорошего дня, направляюсь в свой кабинет.

Убираю верхнюю одежду в шкаф, опускаюсь в кресло и включаю ноутбук. За последние месяцы просмотр новостей превратился в обязательный утренний ритуал. На экране мелькают заголовки: очередной виток торговых войн с Китаем, утверждение нового городского бюджета, закрытие на ремонт центральной станции метро… Но всё это блекнет на фоне главной темы дня.

«Не успела страна отойти от грандиозной новости о слиянии, как Александр Миллер сбросил новую бомбу. С его слов сказано, что в ближайшие месяцы Америку ждёт линейка усовершенствованных протезов, способных к регенерации. Очередной