Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

Гленн – не тоска по любимой подруге, а неудовлетворенность от неудачной попытки прикончить Мэган. Пока они там обнимались и обменивались нежностями, пока Аларих с Дунканом не вернулись домой, мне нужно было уйти через черный ход. Вот именно – уйти, а не улететь, и все из-за тебя. Ты обременен ста двадцатью годами моих исповедей, поэтому нести тебя в когтях или в клюве мне не под силу.

Ну все, друг мой, в путь, в новую жизнь, где наконец исполнится великая мечта моих родителей – Мак-Кензи и Драммоны будут состоять в семейных отношениях, жить под одной крышей. Но не в Касл Мэл и не в Касл Рэйвон, а в маленькой лондонской квартирке, где стены – тонкие, а соседи – вежливо-равнодушные, где чайник закипает за полторы минуты, а окно выходит на кирпичную стену соседнего дома.

Надеюсь, все у нас будет хорошо. Просить пожелать мне удачи у тебя, дневник, не буду. Сам понимаешь – от греха подальше, не хочу накликать беду. Потому что, если ты еще раз мне так «удачно» пожелаешь, как в прошлый или позапрошлый раз, – эпистолярный жанр, пожалуй, сменится некрологом.

Ладно, не обижайся, я ведь шучу. Хотя, как известно, в каждой шутке есть доля правды. Но ты все равно остаешься самым родным и близким мне дневником на свете. Так что до следующей встречи, если выживем.

Глава 50

Tesco, Netflix и бирюзовая рубашка

Из дневника Дерека Драммона

15 декабря 2016 года (Лондон)

Привет, дневник! Давно не писал. Ну, я ведь теперь человек семейный – бытовые хлопоты, понимаешь ли, и все в этом духе. Я теперь не просто гость в спальне. Я – сожитель, компаньон по ужину, партнер по бытовым вопросам, полноправный участник походов за молоком в Tesco[6].

Времени – абсолютно ни на что. Днем я курсирую по городу, вечером отчитываюсь, цел ли, не продуло ли крылья, а потом ужин, Netflix[7], разговоры на кухне – и вот уже полночь. Даже тебе пожаловаться нормально некогда. Но знаешь что? Все оказалось не так уж и страшно, как мне казалось месяц назад.

Когда я впервые прибыл по новому адресу, надо признаться, был приятно удивлен. Квартира Мэган находится в районе Кенсингтон. Тихая, уютная улица, где по утрам воркуют не голуби, а престарелые леди в кашемировых пальто. Все чинно и благородно. Ни тебе уличных стычек, ни запаха жареной рыбы, ни криков «one pound only»[8] из палатки с сувенирами. Настоящая цивилизация. И квартира у Мэган, конечно, соответствующая. Светлая, аккуратная, с удобной кухней, без каменных полов и сквозняков, как в Касл Рэйвон. У Мэган ведь и не могло быть по-другому. У нее даже соли в баночках расставлены соответственно цветовой гамме и размеру. Все на своих местах, все – как надо.

По правде говоря, мне здесь хорошо. Конечно, по сравнению с замками или моим бывшим нью-йоркским особняком квартира кажется компактной. Но если смотреть объективно – по меркам Лондона это почти дворец. Две просторные спальни, большая гостиная, коридор и кухня – храм кулинарии, место силы, я бы даже сказал – ее личное заколдованное пространство, где вместо заклинаний звучат рецепты, а вместо зелий варятся соусы.

Мэган готовит виртуозно. Не на уровне «вкусно», а на уровне «записываешь рецепты до мельчайших подробностей и все равно не повторишь». Ну, неудивительно. Столько лет в ресторане с шеф-поварами, у которых звезд больше, чем на небе.

Первое, что меня ждало по приезде, – разумеется, ужин. Не просто тарелка супа или «Фиш энд чипс»[9]. Нет. Это был целый ритуал посвящения. Три перемены блюд, свечи, вино, десерт. И все настолько вкусно, что я даже подумал: может, не так уж и плоха эта семейная жизнь?

Поскольку я прибыл без багажа, в тот же день Мэган объявила: «Тебе срочно нужен новый гардероб». И конечно же, взялась за это лично. Я, как человек разумный и дееспособный, предложил заняться этим сам: мол, темнеет рано, магазины работают допоздна, вполне успею себе купить все необходимое. Но она так хотела сделать это самостоятельно, что я, разумеется, не стал спорить.

Вернулась она с внушительным количеством пакетов. Как ты помнишь, дневник, я уже больше века ношу исключительно черное. Это не просто любимый цвет, это философия. У меня десятки рубашек, брюк, джинсов – от классики до гранжа[10], но все черное. Стильно, надежно, не марко и отражает внутреннее состояние. Все просто. Но, как оказалось, Мэган решила, что пора привнести немного жизни в мои меланхолические привычки.

Когда я стал распаковывать все то великолепие, что она принесла из магазина, я был, скажем так, слегка ошеломлен. Бирюзовый, желтый, белый, зеленый, синий, бежевый… БИРЮЗОВЫЙ, дневник! Ты понимаешь? На мне, Дереке Драммоне, который считает угольно-черный – цветом души, а темно-серый – верхом распущенности!

Выглядел я в обновках так, будто собрался на кастинг для детской телепередачи. Свитеры, джемперы, футболки, рубашки – все как на подбор яркое, жизнерадостное и пугающее. Самое смешное – она купила даже шорты! Да-да, дневник, я тоже не сразу поверил. Шорты! Я сдержанно поинтересовался:

– Прости, а это зачем?

Мэган, ничуть не смущаясь, ответила:

– Ну мало ли. Может, на Мальдивы полетим.

Мальдивы! Представляешь ты меня гуляющим по берегу в желтых шортах и соломенной шляпе? Я – черная птица, проклятый лорд, дитя шотландского тумана… и Мальдивы! Слишком контрастное сочетание для меня. И слава богу, что во время своего шопинг-тура по Бонд-стрит она хотя бы обошла стороной Dolce & Gabbana и не купила мне малиновую рубашку со стразами! Нет, у Мэган прекрасный вкус, не пойми меня превратно. Она всегда одета элегантно и по моде. Я, впрочем, тоже, но исключительно в стиле нуар[11].

Улыбнувшись, будто дарит мне шанс на спасение, Мэган произнесла:

– Просто примерь.

– Ты уверена, что это мне, а не соседу из «Ноттинг-Хилла»?[12]

Она рассмеялась:

– Ворон, ты теперь городской. Влетаешь в новый этап жизни – пусть и одежда это отражает.

Я молча примерил новую рубашку, чтобы снизить градус своего недовольства и не обидеть ее. В зеркале отразилось нечто странное, но она по-прежнему смотрела на меня с любовью. И знаешь, дневник, ради этого можно пережить и бирюзовый. Даже если он слегка отдает меланхолией тропического попугая. Выглядел я, мягко говоря, непривычно. Не скажу, что плохо. Просто как человек, который впервые за 147 лет не