Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

Она снова замолчала, будто сдерживая что-то внутри. Я наконец посмотрел на нее.

– Но я хочу попросить тебя об одном…

Я кивнул, не перебивая, и она тихо, но настойчиво произнесла:

– Не называй меня Маргарет.

Пауза после этих слов была длиннее предыдущей. Потом Мэган заговорила вновь, уже немного тверже:

– Я была на ее месте, чувствовала все, что чувствовала она. Ее отражение в зеркале было моим отражением, мое лицо – ее лицо. В тот момент это была я… но и не я.

Она отвела взгляд, будто заглядывала не в прошлое, а в бездну.

– В первые десять-пятнадцать минут после этого я была уверена: произошла реинкарнация. Я – это она, она – я. Все совпало. Но сейчас… – Мэган посмотрела мне прямо в глаза. – Сейчас я понимаю: это не так. У нее была другая душа. Совсем другая.

Я просто слушал, не перебивал, почти не дышал.

– Маргарет… В ней было все – и свет, и тьма, причем в крайностях. Она не знала середины. Как сильно любила, так же сильно и ненавидела. Без переходов, без здравого смысла. Там были эмоции, которые я не узнаю, мысли, которые мне чужды даже в самые темные дни.

Она провела рукой по лицу, будто отгоняя чью-то тень.

– Да, внешность та же, но внутри другой состав, понимаешь? И когда Иннес сказала тебе, что Маргарет вернется, я думаю, она говорила о внешности, о форме, не о сути. Конечно, возможно внешнее сходство, мы ведь генетически, по крови близки – ну, не знаю. Но это не я. Не я!

Она замолчала. А я все еще стоял напротив, не зная, что сказать. И в тот момент понял, что из ее уст прозвучала самая важная просьба за все время, что мы были вместе. Простая, понятая и непреложная: «Не называй меня Маргарет».

Я был озадачен, сбит с толку. И, признаться, не до конца мог поверить в ее слова. Ну как такое возможно? Она вспомнила все, прожила ее жизнь, испытала ее чувства, заглянула в душу и теперь утверждает, что не имеет к ней никакого отношения? Слишком парадоксально, чтобы принять без вопросов. Поэтому я решил аккуратно сделать пробный шаг – не настаивать, не спорить, просто подбросить мысль и посмотреть, как она на нее отреагирует.

– Возможно, в твоих словах есть смысл, – произнес я как можно мягче. – Но я вижу не только внешнее сходство…

Мэган напряглась. Я заметил это по тому, как резко дрогнули ее пальцы, как сжались плечи, будто она ждала удара.

– Дерек. – Ее голос прозвучал сдержанно, но уже с металлической ноткой. – Я понимаю, что это звучит странно и, возможно, глупо, но Маргарет сейчас вызывает у меня чувство соперничества и даже ревность.

Я моргнул. Вот этого я тоже не ожидал.

– Мне будет очень неприятно думать, что ты все еще любишь ее, а не меня, что для тебя не существует такой личности, как Мэган Мак-Кензи, а есть лишь Маргарет – как призрак, как воспоминание, как священная недосказанность, которая, на минуточку, приходится мне какой-то бабкой или прабабкой. Каково это, по-твоему?

Она шагнула ближе, будто разрезая воздух:

– Это все равно что иметь сестру-близнеца и жить с ощущением, что твой мужчина не видит между вами разницы. Что он целует ее губы, глядя в твое лицо. Да, ты ждал Маргарет последние пятьдесят лет. Да, тебе трудно отпустить ее. Но, Дерек, – она сделала паузу, смотря мне прямо в глаза, – тебе придется это сделать.

Сказано было твердо, без истерики. Я не знал, что ответить. Ну как тут вообще можно что-то ответить? Сказать ей правду, что я ненавидел Маргарет и ненавижу до сих пор? Что воспоминания о ней у меня вызывают не слезы ностальгии, а желание убежать куда подальше? Я так не мог, не имел права. Вдруг у Мэган что-то снова переклинит и она решит, что все-таки Маргарет, что увиденное – не просто картинка, а воспоминание, и я теперь вместе с женщиной, которую по-прежнему считаю чудовищем. Как это вообще переварить?

Нет, дневник, это был какой-то бред. Чистейшей воды когнитивный шорт-аут[5]. Мозг не просто закипел – он сломался. Прямо на месте, со звуком «псссс» и дымком.

Она ревновала меня… к себе. Ну в каком-то парадоксальном смысле – к Маргарет, которую я ждал все это время. Думала, что я сейчас с ней, потому что она – реинкарнация моей великой любви, а не потому, что она – Мэган, с ее характером, храбростью, рациональностью и чертовски упрямым стремлением все понять и всех спасти. Нет, она думала, что я смотрю на нее и вижу Маргарет.

Да я уже, честно говоря, и сам не знал, что вижу. Мысли стучали в голове, словно копыта табуна несущихся лошадей. Я пытался собрать их воедино или хотя бы поймать одну – осмысленную, внятную, подходящую к сложной ситуации, но безуспешно. Поэтому я просто согласился:

– Хорошо, как скажешь.

Это было все, на что меня хватило. Иногда, дневник, даже бессмертный Дерек Драммон, виртуоз сарказма, оказывается просто человеком, который больше не знает, как реагировать.

Наконец мы пришли в отель и собрались спать. Лежали на кровати в тишине, будто два разбитых корабля, выброшенных штормом на берег. Каждый – со своими мыслями, осколками кораблекрушения. Мэган отвернулась к стене, сделав вид, что сразу уснула. Я уставился в потолок, пытаясь переварить все сказанное ею. Как она могла вспомнить и пережить путь Маргарет, ее боль, ее любовь и в то же время быть так уверена, что это не ее жизнь, не ее душа, что это не она? Я пытался понять.

Если это были ее настоящие, глубокие воспоминания, тогда отрицание звучало странно. А если не воспоминания? Если это был как бы фильм, показанный ей высшими силами, демоверсия, запущенная вселенским разумом в ознакомительном режиме? В конце концов, Иннес же так умеет – видеть прошлое глазами других, не делая его своим. Может, и с Мэган было так же?

И чем дольше я смотрел в потолок, тем больше успокаивался. Постепенно мой разум начинал принимать то, что еще час назад казалось абсурдом. Она не Маргарет. Душа у нее другая – чище, без этих адских качелей между любовью и яростью, добром и разрушением. В ней нет той неистовости, которая однажды разорвала меня на части. В Мэган – свет. Я выдохнул и прижал ее к себе. Почувствовал, как она немного шевельнулась, не просыпаясь, и