Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

прекрасный момент разговорились о своих «романтических интересах», с огоньком в глазах и с мечтательным придыханием описывая одного и того же человека. Ох, дневник, видел бы ты эту сцену, как обе с громом и молниями ворвались в офис к нашему донжуану! Сказать, что зрелище было эпичным, – ничего не сказать. Не завидовал я Дункану в тот момент. Хотя, если быть честным, наслаждался созерцанием. Это было слишком весело, чтобы не оценить. Особенно когда горе-ловелас пытался объясниться сразу с двумя, путаясь в именах и аргументах. Все в его кабинете полетело к чертям: бумаги, словно перья из разорванной подушки, чашки, даже декоративный глобус – будто ураган пронесся сквозь помещение, оставив после себя хаос и Дункана, красного от пощечин. Шумиха поднялась знатная. Сотрудники из соседних кабинетов, наверное, решили, что началось землетрясение или вторжение средневековых ведьм, и прибежали выяснять, в чем дело.

Признаться, он еще легко отделался, ведь к этим двум пока не присоединились как минимум трое из того же городка, чьи постели он согревает с завидной регулярностью. Так что заняться Дункану всегда есть чем – повеса еще тот. Его жизнь словно комедийный сериал с пометкой «18+» и постоянными повторами сюжета. Наблюдать за ним, конечно, веселее, чем за другими Мак-Кензи, но абсолютно бесполезно с точки зрения нашего дела. Он больше похож не на заговорщика, а на ходячее либидо в дорогом костюме. В нем слишком много веселья и подростковых гормонов.

Алариху, признаться, досталось меньше всего моего внимания. Он часами просиживает в кресле у камина, будто врос в него, как лишайник в скалу. Греется, попивает виски и думает. О чем? Бог весть. Иногда он почти незаметно улыбается, как человек, представляющий себе не закат, а получение внуками наследства. Ну, по крайне мере, мне так кажется. В этом образе есть что-то умиротворяющее, но и зловещее.

Так что, дневник, мои главные подозреваемые сейчас – Гленн и Аларих. Но если положить руку на сердце или на даггер, я все же склоняюсь к мысли, что это женушка Уоррена. Когда Мэган сообщила мне, что перед Хеллоуином собирается съездить в Терсо вместе с Гленн, чтобы выбрать костюмы – в этом году планировалось грандиозное костюмированное сборище по поводу этого безумного, но чертовски популярного праздника, – у меня внутри что-то нехорошо екнуло. И это явно было не чувство предвкушения.

Оставить Мэган наедине с Гленн? Уж прости за мою паранойю, дневник, но ситуация, когда две женщины вместе в городе, при этом одна из них – моя возлюбленная, а вторая – потенциальный соучастник покушения, похожа на завязку дешевого триллера с плохим финалом.

Пришлось взять все в свои руки, благо темнеет сейчас рано. Я сам отправился в Терсо, нашел нужный магазин, выбрал костюм для Мэган, соответствующий ее духу, – легкий, волшебный, полный очарования. Костюм лесной феи – ни больше ни меньше. Мэган, конечно, удивилась, когда получила его, но приняла с восторгом. И я был спокоен, что она никуда не поехала с Гленн.

Когда наступил вечер Хеллоуина, мы отправились на праздник. Я, естественно, не мог сопровождать ее в человеческом облике – вопросов было бы слишком много. Поэтому я нашел весьма элегантное решение – костюм настоящего ворона. Я сидел у Мэган на плече, гордо расправив крылья. Она – лесная фея, я – ее верный темный спутник. Символично, согласись, дневник. Очень в моем стиле.

Больше всего в ту ночь я боялся не костюмированных ведьм и не фонарей из тыкв, а того, что кто-то воспользуется всей этой карнавальной кутерьмой, чтобы нанести удар. Все вокруг было как будто специально создано для убийства: поле, тусклый свет от костров и фонарей, маски, толпа, музыка, громкий смех и нигде ни одной камеры. Страшный сон для любого телохранителя и идеальная обстановка для того, кто хочет скрыться после преступления. Поэтому я не покидал Мэган ни на минуту. Сидел на ее плече и наблюдал. Каждый взгляд, каждое движение в ее сторону я фиксировал с быстротой хищной птицы.

В какой-то момент к нам подошел Дункан – весь в черном, в мантии, с пластмассовыми клыками и самодовольной ухмылкой. Вампир года! Конечно, как же без шуток? Мэган улыбалась, он бросал ей какие-то реплики – у них свой, особый код общения, я, как правило, не вмешиваюсь, но ревную. И тут, дневник, этот клоун указал на меня пальцем.

– Смотрю и не пойму, – сказал он, – этот ворон у тебя на плече – чучело? – И, не дожидаясь ответа, протянул ко мне руку.

Честно говоря, мало что вызывает у меня такую неприязнь, как человеческая рука, направленная к моей голове, будто я какой-то сувенир. Поэтому мне ничего не оставалось, как клюнуть его. Да, и клюнул! Сильно, с достоинством. Дункан отдернул руку, тихо выругался, но сделал нужные выводы.

– О боже, Дункан, извини! Он тебя не сильно ранил? – шокированная моим поведением, спросила Мэган.

– Нет-нет, все в порядке. Он тебя надежно охраняет, – сказал Дункан, потирая раненый палец и с неприязнью глядя на меня.

В общем, несмотря на мое параноидальное беспокойство и внутреннюю готовность отразить любое покушение, Хеллоуин прошел подозрительно гладко.

Что касается Мэган, она продолжает стойко соблюдать дипломатический подход, поддерживая прекрасные отношения со всеми представителями клана Мак-Кензи. Когда она сообщила мне о беременности… Господи, сам испугался того, что написал, даже рука дернулась… Речь, конечно же, о беременности Гленн. Так вот, когда она мне это сказала, я с полной уверенностью заявил, что за нападениями абсолютно точно стоят Уоррен и Гленн. Никто другой, именно они. Мэган попыталась снова встать на их защиту, но ее голос уже звучал не так уверенно, а глаза выдавали внутреннюю борьбу. Я ее понимаю. У нее с каждым из Мак-Кензи сложились теплые, дружеские отношения. Она смеется с Дунканом, советуется с Аларихом, дружит с Гленн, доверяет Уоррену. А теперь, дневник, представь: на каждого из них она смотрит, задаваясь вопросом: а не ты ли пытался меня прикончить в склепе, дорогой кузен? Первые пару недель так и было. Но каждый час, проведенный с ними за чаем, за разговорами, за семейными делами, как весеннее солнце, растапливает тонкий лед подозрений, которые я так старательно пытаюсь в ней сохранить. И от этой неопределенности Мэган, конечно, только хуже. Представь, каково это – сидеть за ужином с людьми, которых ты любишь, и одновременно гадать, кто из них заказал твое убийство. Поэтому она решила больше не ломать себе голову. Мол, пусть все будет как будет. Главное – соблюдать осторожность и не показывать, что что-то заподозрила.