Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

позволяет себе эту мысль. Ее надежда, что в этой истории есть еще кто-то причастный помимо семьи, не угасает. После той ночи в склепе она пристально наблюдала за каждым из Мак-Кензи, но, по ее словам, никто не вел себя подозрительно. Те же разговоры и улыбки, то же семейное тепло, которым они так щедро делятся в последние месяцы. Но я как человек, которому уже дважды приходилось бороться с Черным Плащом, склонен считать, что третья попытка – не вопрос «если», а вопрос «когда».

О случившемся в склепе Мэган, конечно же, никому не рассказала. Объяснить, что ты делала вечером в фамильной усыпальнице в компании призрака и потенциального убийцы, – задача нетривиальная. Снова были бы вопросы, потом полиция, допросы и так далее.

Я попросил ее оставить расследование мне. Я бы не выжил, если бы рассчитывал в этой жизни на официальные структуры. Да и, между нами, дневник, ты же знаешь, я это сделаю лучше любой полиции, обладая интуицией ворона, опытом бессмертного и подозрительностью старого параноика.

Первыми в моем списке подозреваемых, безусловно, значатся Гленн и Уоррен. Такая себе семейная парочка – два столпа честности и добропорядочности… Они получают пусть и немалую, но все же только часть прибыли с завода. А это, как показывает история человечества, гораздо опаснее, чем не получать ничего: аппетит, как известно, приходит с властью и увеличением цифр на банковском счете. Несмотря на деловую распорядительность и право вести себя в Касл Мэл как дома, официальной хозяйкой замка и бизнеса является Мэган. От этой детали, возможно, у кого-то уже довольно давно замыкает внутри. Так что если кому и хочется тихого переворота с элементами траура и последующей сменой имени в графе «Собственник», то именно им. Начну с наблюдения – тихого и методичного. Просто буду рядом как тень. Точнее, как ворон.

Глава 47

Ворон, фея и нежелательные дети

Из дневника Дерека Драммона

10 ноября 2016 года (Касл Рэйвон)

Привет, дневник! Да, я помню о твоем существовании. И да, ты целый месяц лежал на полке, покрываясь пылью и обидами. Прости. Мое внимание было целиком поглощено Мэган и кланом Мак-Кензи. В особенности двумя его выдающимися представителями – Уорреном и Гленн.

Я следил – и ничего! Ни одной кривой интонации, ни единого взгляда, которыми можно было бы объяснить зависть или скрытую враждебность. Даже шепота за спиной, хотя бы из вежливости, не было. Утомительно приличные, аж до зубовного скрежета, люди. Но за этот месяц у них появился новый мотив. Свежий, я бы даже сказал – вдохновляющий. Сейчас расскажу все по порядку.

После того как меня условно-досрочно освободили от госпитализации, Мэган, разумеется, не сочла это поводом отменять свои полномочия главврача. Каждый вечер – сразу после заката – я обязан был являться к ней, как послушный пациент на прием. Без опозданий, без отговорок, без попыток сбежать через окно. Она дезинфицировала рану с таким усердием, будто собиралась стереть саму память о выстреле. Пичкала меня таблетками, каплями, использовала мази, которые, по ее словам, «обязательно помогут, даже если ты уже умер». Я до сих пор не понимаю, как после всего этого не начал, например, светиться в темноте.

В один из вечеров Мэган сообщила мне весьма неприятную новость. Хотя, по иронии судьбы, узнал я о ней немного раньше – еще утром, когда наблюдал за сладкой парочкой Twix. Гленн, сияя, как иллюминация на рождественской ярмарке, с восторгом поведала окружающим о своей беременности. В этом, дневник, вся суть. У Уоррена и Гленн появился еще один повод, куда более весомый, чтобы прибрать к рукам Касл Мэл и завод, – наследник, будущий, потенциальный. И конечно же, по их логике, имеющий абсолютное право владеть всем.

После недели постоянной слежки за Уорреном меня смутило, что он слишком спокоен, слишком собран. Ни малейшего прокола. Вообще, казалось, что все мужчины клана Мак-Кензи чисты, будто и правда мухи не обидят. Но вот Гленн…

Сначала она мне казалась обычной болтушкой, такой, знаешь, вечно улыбающейся декорацией к чьей-то более важной жизни. Но стоило присмотреться – и картинка распалась на пиксели. Она не так проста. Умеет говорить без умолку, но и молчать, когда надо. Интуитивно чувствует границы общения, будто по линейке отмеряет, где пройти можно, а где стоит остановиться. А это признак не глупости, а расчета. Она вполне могла нанять убийцу. Когда что-то пошло не по плану – она затаилась, стала выжидать. Сейчас, конечно, весь фокус внимания – на беременности. Это ее надежный щит. Но мне не дает покоя ощущение, что под этим щитом – нечто острое. Гленн не так легкомысленна, как хочет казаться. Она – тот самый тихий омут, в котором черти водятся.

Это треклятое ранение оказалось более чем некстати. Вместо того чтобы слушать и следить, я лежал в отключке, как тюлень на отмели. А ведь все надо было делать сразу, на следующее утро после попытки убийства в склепе. Тогда бы все стало ясно: кто-то из них получил бы важный звонок, или нервно вышел поговорить по телефону, или обменялся сообщением с Черным Плащом, который должен был исполнить приказ убрать наследницу. Но пока я находился между жизнью и смертью, исполнитель успел отчитаться о провале, получить выговор или инструкции для следующего нападения.

Сейчас очевидно: эта парочка не заодно. Если бы между ними был сговор, хоть раз, хоть в одной из бесед мелькнул бы намек, но – ничего, ни полуслова, ни косого взгляда. Так же, как и у Алариха с Дунканом. За ними я наблюдал особенно пристально в последние дни. И там ровным счетом ничего, тишина.

Дункан пропадает на производстве с утра до вечера. Все разговоры – либо о бизнесе, либо о делах сердечных, а переписка в мессенджерах больше напоминает кастинг в личный гарем. Женщины, флирт, свидания – он проводит вечера в обнимку с очередной любовницей, тут уж не до заговора. Этот оболтус, похоже, близко знаком с красавицами всей округи – от мелких деревушек до Инвернесса. Думаю, если в ближайшее время и состоится покушение, то как раз на него. Удивляюсь, как до сих пор его не задушили кружевным платочком в приступе ревности.

На прошлой неделе у него выдалась особенно бурная сцена – выяснение отношений между двумя барышнями из Терсо, с которыми он, как оказалось, встречается одновременно. Неожиданность была в том, что избранницы Дункана оказались знакомы друг с другом и, как водится, в один