Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

спальне Мэган в Касл Мэл. Чистой, теплой, с розовато-желтым светом от торшера в углу, с пледом в сине-зеленую клетку, свисающим с кресла. Я лежал полностью раздетый под простыней. На торсе и предплечье – чистая, ровно наложенная марлевая повязка, пахнущая спиртом и йодом. А рядом на одеяле, свернувшись клубочком, будто котенок, спала Мэган. Лицо ее было чуть нахмурено, как у человека, спящего настороже. Даже во сне она держала оборону. Ее рука касалась моего плеча, словно она боялась, что иначе я могу исчезнуть.

Я попытался вспомнить, как там оказался, но в голове была пустота. Полный блэкаут. Последнее, что всплывало в памяти, – моя келья в Касл Рэйвон, боль, виски, игла, тьма. А потом – ничего. В голове крутились два вопроса: как дошел до нее и как попал в Касл Мэл?

Я тихо позвал ее. Мэган вздрогнула, приподняла голову, и, когда увидела, что я смотрю на нее, лицо ее осветилось улыбкой.

– Дерек! Слава Богу, ты пришел в себя! – прошептала она и тут же провела ладонью по моему лбу, как будто хотела убедиться, что это не очередной бред. – Я уже… – голос ее дрогнул, и она запнулась, – я уже начала думать, что теряю тебя.

Наконец я понял: прошло уже несколько дней с момента происшествия. Несколько дней бессознательного существования, как будто меня, как робота, отключили от розетки и положили в режим ожидания. Я нахмурился. То, что меня действительно волновало, никак не касалось моего здоровья.

– Мэган… – начал я хрипло, – как я здесь оказался?

Это был вопрос, на который я боялся услышать ответ. Мэган, словно почувствовав, что я не в восторге от грядущего рассказа, моментально включила режим «говорю без пауз».

– Ты не пришел позавчера, как обещал. Я переживала. Поняв, что не могу больше бездействовать, отправилась на поиски и нашла чуть больше суток назад. Ты лежал без сознания, в лихорадке, с высокой температурой. Я принесла с собой все необходимые лекарства и начала тебя лечить. Очень боялась за твою жизнь, в какой-то момент даже подумала, что не смогу тебя спасти.

Она говорила все это на одном дыхании, отчаянно стараясь опередить мое возмущение, словно пыталась обогнать саму бурю, которую вполне справедливо ожидала. А я слушал и, вопреки ожиданиям, почти не злился. Ну, может, чуть-чуть. Нет, конечно, довольно сильно злился. Но в ее поступке был смысл, и страх, и любовь. И безрассудство, которое так бесит… и спасает.

– Здесь я как оказался? – повторил я медленно свой вопрос.

Мэган сделала вдох – обычно так начинают откровение, за которое в Средневековье полагалось бы сжечь.

– Жар не спадал всю ночь. Ты весь горел… Я не могла оставить тебя одного, ты бы не выжил. Но остаться с тобой в Касл Рэйвон я тоже не могла – родственники бы заподозрили неладное. Поэтому пришлось импровизировать. Мне стоило больших трудов спонтанно напроситься к Дункану с Аларихом в гости. Представь, ни с того ни с сего я заявилась к ним поздно вечером, чтобы переночевать. Ну а когда ты… – она запнулась, – превратился в ворона, стало понятно, что нужно делать.

Я молчал, потому что вариантов приличных реакций не было. То, что я чувствовал в тот момент, можно было бы описать как стыд, умноженный на раздражение, возведенный в степень унижения. Картина маслом: хрупкая Мэган тащит мое пернатое тело, бессознательное и жалкое, словно тушку оставшегося без хозяйки попугая. Я, Дерек Драммон, был доставлен в замок в женских руках, как бестолковый трофей. Мужскому самолюбию, гордости и чести в тот момент был нанесен непоправимый ущерб.

– Честно говоря, – пробормотал я, уставившись в потолок, – не уверен, что хотел бы знать это. Наверное, было бы гуманнее оставить меня на смертном одре. Хоть бы умер достойно…

– Ты бы умер глупо и бессмысленно. В луже собственной крови. Это абсолютно не в твоем стиле, – отрезала она. А потом продолжила, сверкая глазами: – Ты был на волоске от смерти, понимаешь? На моем месте ты поступил бы точно так же. Поэтому не надо сейчас строить из себя мистера Недовольство. Ты жив. А это, между прочим, самая важная часть всей этой истории.

Единственное, чего я хотел в тот момент, – это уйти, исчезнуть, остаться один на один со своим позором, но не тут-то было. Словно прочитав мои мысли, она скрестила руки, наклонилась ко мне ближе и продолжила тем же тоном, которым обычно объясняют подростку, почему он не получит мотоцикл на день рождения:

– Тебе нужен уход. И пока ты не восстановишься – никуда тебя не отпущу. Ни под каким предлогом. Даже не пытайся вставать. Если понадобится, я прикую тебя к этой кровати наручниками. Или, если ты предпочтешь эстетику викторианской эпохи, посажу в клетку. С подушкой и пледом. Ради твоего спасения, разумеется. – Она помолчала и добавила уже тише: – Ты мне нужен живой и здоровый, понимаешь?

Я медленно приподнял бровь, посмотрел так, как обычно смотрю на кошку, которая принесла мне мышь, а потом обиделась, что я не похвалил.

– Я теперь твой пленник – я правильно понял?

Она улыбнулась:

– Можешь называть это как хочешь. Если тебе нравится слово «пленник», пусть будет так. Ты будешь им до тех пор, пока не выздоровеешь. Я не готова снова пережить тот ужас, который чувствовала, пока искала тебя. Это была самая долгая ночь в моей жизни.

В общем, шансов она мне не оставила. И хотя идея с наручниками мне понравилась больше, чем с клеткой, воплотить ее в жизнь я бы предпочел уже после моего выздоровления. Я вздохнул, вглядываясь в потолок, будто в поисках вдохновения:

– Ты долго меня искала?

– К счастью, нет. Ты тогда рассказал мне, где находится тайный ход. Это, поверь, было жизненно важно.

– Я на всякий случай оставил двери открытыми.

– И правильно сделал, – кивнула она. – Вряд ли я смогла бы взломать их.

Я приподнял бровь и посмотрел на нее с полуулыбкой:

– О, поверь, уж ты смогла бы.

После этого случая я могу с уверенностью сказать, что Мэган может все. Взломать замки для нее не стало бы проблемой. Если уж ей взбрело что-то в голову, она абсолютно точно воплотит это в жизнь. Про таких говорят: «Вижу цель, не вижу препятствий». В этом она похожа не на Арлайн, не на Маргарет, а на своего деда. У нее характер Малькольма. Вероятно, поэтому он так сильно любил свою внучку и гордился ею.

– Мэган, – произнес я уже серьезно, – твоя жизнь в опасности. Это была вторая попытка нападения. Он вернется. Может, не сразу,