Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

Ладно, главное, чтобы при встрече с собственными останками она внезапно не вспомнила все, чтобы в ней не проснулся дух ведьмы, чтобы она не заговорила голосом из прошлого века и не заявила, что, мол, прости меня, я больше так не буду. Вот тогда это уже будет не просто моя личная драма, а конец света. Ну, откровенно говоря, дневник, это реально очень страшно. Даже тому, кто столкнулся с самой сильной магией и сверхъестественным перевоплощением.

Однако, как говорится, надежда умирает последней. И я надеюсь, что все закончится гораздо прозаичнее: Мэган подойдет к двери часовни, услышит скрип петель, резко вспомнит, что не надела удобную обувь, и с достоинством отложит экспедицию до более подходящего астрологического момента. Из всех возможных сценариев этот пока выглядит самым реалистичным. И, пожалуй, самым спасительным.

В общем, я не стал ей возражать. Смысла – ноль. В тот момент спорить с Мэган было бы все равно что пытаться остановить поезд силой мысли или уговаривать бурю утихнуть, так что я только кивнул.

Ну вот и настал роковой час… Пора отправляться на свидание в склеп. Мэган скоро будет ждать меня у семейной церкви Мак-Кензи. Звучит почти романтично. Почти… Она будет ждать меня там не для венчания, не для фотосессии с букетом, как мечтают большинство девушек ее возраста, а для совместного исследования могилы.

Что ж, Дерек, добро пожаловать в новую реальность! Когда-то я проводил вечера в одиночестве, с книгой и бокалом. Теперь – с фонариком и рассуждениями о перевоплощении. С тех пор как в моей жизни появилась Мэган, скука покинула меня навсегда. Господи, только бы в склепе не началась вторая серия и Мэган не превратилась в Маргарет!

Ну что ж, дневник, пожелай мне удачи в этом, без преувеличения, нелегком деле. Завтра, если я вернусь все еще собой, расскажу, чем все закончилось.

Глава 46

Ворон в клетке, или Пленник любви

Из дневника Дерека Драммона

15 октября 2016 года (Касл Рэйвон)

Привет, дневник! Как и обещал, рассказываю все по порядку. Прошло более недели с той самой ночи в склепе. Мэган – слава всем богам и даже тем, в которых я не верю! – ни в кого не превратилась. Ни шепота чужих голосов, ни внезапных латинских проклятий, брошенных мне в лицо, – ничего. Хотя я, честно, был готов ко всему – от резкого «Я все вспомнила!» до выхода на связь с потусторонним отделом по делам реинкарнации. Ожидаемого не случилось. А вот того, чего я не ждал вовсе, оказалось более чем достаточно. Опасность пришла, как ей и положено, не под звуки грома и барабанов, а из-за спины, бесшумно, и чуть не стоила нам обоим жизни.

Все начиналось как по сценарию. Я встретил Мэган в церкви. Она пришла вовремя, с решительным выражением лица. Обменявшись кивками, не тратя слов на лишние объяснения, мы направились к захоронениям. Обошлись фонариком на телефоне, чтобы не привлекать внимания жителей Касл Мэл, которые могли увидеть включенный свет из окон своих спален.

Как я и ожидал, храбрость Мэган имела срок годности. Не успели мы переступить порог склепа, как она побелела до такой степени, что можно было принять ее за местную жительницу. Но вопреки здравому смыслу и, пожалуй, инстинкту самосохранения продолжила идти вперед – к Маргарет, железной хваткой вцепившись в мою руку. Ее било мелкой дрожью, а когда мы подошли к гробнице, зубы так застучали, что, казалось, эхо этих звуков, отскакивая от стен и множась, вот-вот вызовет к жизни всех, кто покоится в склепе. Мэган посмотрела на меня, и ее взгляд – смесь страха, отчаяния и негодования по поводу собственной затеи – был красноречивее любой просьбы.

– Ты был прав. Похоже, я переоценила свои моральные силы. Пойдем скорее, проводи меня в комнату, а потом один вернешься сюда и все исследуешь без меня. Ты же не боишься? Следовало сразу так сделать… Почему эта идея не пришла мне в голову раньше?

Я усмехнулся по-доброму. Или, по крайней мере, попытался.

– Весь лимит храбрости уже исчерпан? – спросил, наклоняясь чуть ближе. – Или у тебя был однодневный абонемент на смелость?

– Да, мне страшно, пожалуйста, скорее пойдем отсюда. – Она прижалась крепче и снова оглянулась.

– Хорошо, идем. Не бойся, я рядом.

А дальше началось то, что не предусматривал ни один мой предполагаемый сценарий. Только мы собрались повернуть обратно, как позади, у входа, послышались тяжелые неспешные шаги. Звук, который в другом месте был бы обычным, здесь прозвучал как заставка к триллеру. Мэган застыла, будто ее приковали к полу, не дыша от ужаса, глядя вперед. Честно говоря, и мне было не по себе. Я испытал страх – не парализующий, а тот, который мгновенно включает внутреннюю настороженность, как у зверя, почуявшего неладное.

Судя по дыханию и выражению лица, Мэган уже представила себе восставшего из гроба покойника, тянущего за собой цепи. Я же мыслил рациональнее. Первым делом я предположил, что кто-то из Мак-Кензи заметил слабый отблеск фонаря и решил выяснить, что происходит. Но было одно «но». Не прозвучало никакого вопроса из серии «кто здесь?». Кто-то знал, куда направляется и к кому, и шел целенаправленно, уверенно, без сомнений. И тут меня осенило: Мэган зашла в церковь одна, я ждал ее внутри, значит, этот кто-то шел за ней, не догадываясь, что она была не одна. В следующее мгновение мне вспомнился тот самый день, когда Мэган впервые прибыла в замок, и мужчина в черном плаще с капюшоном, возникший на склоне, как тень из старого кошмара. Все сложилось за долю секунды.

Я выхватил у Мэган из рук телефон. Ее глаза расширились, но она даже не пискнула. Коротким жестом дать ей понять: молчи! – и выключил фонарь.

Мы прижались к стене. Узкий закуток, где находилось захоронение Маргарет и ее матери, казался теперь не просто гробницей, а убежищем. Шаги не прекратились. В них была пугающая размеренность, уверенность – человек точно знал, что Мэган где-то здесь.

Одной рукой я закрыл рот Мэган, чтобы она в панике не закричала, а другой медленно, почти бесшумно вытащил небольшой даггер, подаренный мне отцом. С этим ножом я никогда не расставался, он был со мной как напоминание о том, кем я был и кем не стал.

Шаги приблизились, воздух сгустился, время замедлилось, будто сам склеп затаил