Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

дыхание. И вот незнакомец остановился прямо у входа в тесное помещение, где находились мы с Мэган. Я отреагировал без промедления. У меня было преимущество: в ночи мое зрение благодаря природе ворона более острое, чем обычное человеческое, я различаю силуэты там, где обычный человек видит лишь плотную темноту. И я заметил его первым – высокую фигуру в черном плаще с капюшоном, как и в тот день на склоне. Я бросился на незнакомца резко, быстро, почти инстинктивно и без даггера, так как не был уверен, кто это. А если Уоррен или кто-то из Мак-Кензи решил проверить, кто ходит по склепу? Ударить вслепую значило бы ранить невиновного.

Я повалил незваного гостя на пол, прижал плечом, пытаясь оценить, с кем имею дело. Его ответ последовал незамедлительно и был недвусмысленным. Никаких слов, никаких попыток объясниться, только резкое, выверенное движение – и все стало ясно: этот человек пришел не по доброй воле и не для дружеской беседы у надгробия. Однако он не ожидал, что столкнется с мужчиной. Думал, что в склепе будет одна женщина – идеальная жертва в идеальном месте. Он не учел, что Мэган будет со мной и что я буду готов к нападению. Моими преимуществами были зрение и сила, его – пистолет.

Едва заметив оружие, я попытался схватить своего врага за запястье, чтобы направить ствол в сторону. Мы сцепились, как звери, в полном молчании, лишь рваное, тяжелое дыхание и звуки борьбы сопровождали сражение, где не было правил. Наконец я быстро и точно ударил противника даггером – сначала в ногу, потом в плечо. Его тело дернулось, но он продолжал сражаться с остервенением, с каким-то мрачным упорством. Схватка стала жестокой. Везде была кровь – на камнях, на одежде, на лицах. Однако выстрел все-таки прозвучал – глухой и предельно реальный. Мое предплечье пронзила боль – резкая, как удар током. Я на миг отшатнулся, и мой противник попытался вырваться. Я продолжал удерживать его, но от ранений силы начали покидать нас обоих. Я чувствовал, как кровь стекает по руке, как ослабевает хватка, но меня волновало только одно: лишь бы он не добрался до Мэган.

Вдруг незнакомец оттолкнул меня с неожиданной яростью – всей массой, всей болью, всей злостью. Я отлетел назад, ударившись спиной о каменную нишу. Ему этого хватило. Мгновение – и он рванул к выходу, сильно хромая. Сидя на холодном полу и опираясь на каменную стену спиной, с гудящей болью в руке и тяжестью в голове, я мог только провожать его взглядом. Полубессознательно, почти сквозь пелену, я наблюдал, как он исчезает, оставляя за собой дорожку кровавого следа и унося ответы, которых мне так не хватало.

Я не смог рассмотреть его лица в темноте. Только силуэт, только движения – уверенные, но незнакомые. Он был не из клана Мак-Кензи. Я злился: на него – за нападение, на себя – за то, что мои силы таяли с невероятной скоростью, и за то, что позволил ему уйти, не добил, когда была возможность. И враг сбежал. Растворился в ночи, как будто и не было его.

А в склепе снова повисла давящая тишина. Пистолет лежал рядом. Я все-таки успел вырвать его до того, как он собирался выстрелить второй раз. Теперь он покоился у моих ног – тяжелый, холодный, зловещий. Как и мой даггер, выскользнувший из пальцев в самый последний момент схватки.

Мэган, до этого затаившаяся в темноте, поняла, что мы одни, опасность ушла. Она бросилась ко мне, присела рядом, дрожащими пальцами включила фонарик. Свет резанул по глазам, и я поморщился.

– Дерек… – прошептала она.

Голос ее сорвался, и затем все эмоции выплеснулись со слезами. Она пыталась что-то сказать, но слезы душили. Мэган тонула в панике. Пальцы ее метались, она осматривала мою рану, царапины на лице, одежду, пытаясь найти хоть одну точку, с которой можно было начать спасение.

– Тебе нужно срочно к врачу!

– О каком враче ты говоришь? У меня нет документов, и это рана от огнестрельного оружия. В дело вмешается полиция, понимаешь? – сквозь зубы выговорил я.

– Что же делать? – продолжая всхлипывать, спросила она.

– Помоги мне снять куртку и перевязать рану. Нужно остановить кровотечение.

– Прости меня… – голос у нее дрожал, – это моя дурацкая идея. Ты был прав, не стоило сюда приходить. Все это – по моей вине…

– Не стоит терзать себя, – отозвался я, сквозь боль стараясь говорить спокойно. – Уже ничего не изменить. И он все равно нашел бы момент. Он шел за тобой, Мэган. Он не знал, что ты будешь не одна. И явно не ожидал, что ему кто-то сможет ответить. Тебе нужно быть осторожной. Я серьезно!

Мэган кивнула, но в ее глазах все равно плескалась паника.

– Я не понимаю… – прошептала она. – Зачем все это? Кто это мог быть? Но мы обсудим все потом. Сейчас главное – твоя рана. Господи, как же из тебя достать пулю? Что делать, что?

– Тише, – прервал я. – Главное – тебе выбраться отсюда целой. А я уже дома как-нибудь справлюсь.

– Домой?! В таком состоянии? – воскликнула она, нервно оглядываясь. – Ты ведь как ворон лететь не сможешь, у тебя будет крыло ранено.

– Я останусь в образе человека, не переживай. Воспользуюсь тайным ходом, после того как провожу тебя.

– Как ты пойдешь меня провожать с открытой раной?! Ты с ума сошел! Я тебя сама провожу. И точка! Не спорь!

– Великолепно, – хмыкнул я. – В моем возрасте мечта каждого мужчины – быть спасенным собственной женщиной от убийцы в склепе.

Она не ответила, только плотнее стянула повязку и прижалась щекой к моему плечу. От нее пахло яблочным шампунем, страхом и неподдельной любовью. И в этот момент я понял, что даже если мне и придется умереть – то это произойдет вот так, с ее руками на моей коже, с ее голосом в моем сознании. И все остальное – уже вторично.

– Дерек, ты не понимаешь, ты теряешь слишком много крови! Ты можешь… ты можешь умереть! – Голос Мэган дрожал, переходя от тревоги к истерике. Она пыталась прижать повязку еще крепче.

– А ты, по-моему, не понимаешь, что я не могу отпустить тебя одну, – в голосе моем зазвенел металл. – Ты в опасности, Мэган. В настоящей, не книжной, не романтической, а в той, где за поворотом тебя может ждать вторая пуля.

Я поднял взгляд на нее. Лицо побледнело, глаза были полны ужаса и упрямства – эту гибельную смесь я уже узнавал с первого взгляда.

– Ты думаешь,