Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

дергает плечом и бережет рассеченную руку. Как подрагивают крылья носа, когда я приближаюсь. Как он переводит тяжелый взгляд с тела на полу на меня. Даже после смерти чужая кукла не вернула себе настоящий облик, хотя черты её лица стали слишком… карикатурными?

Ещё шаг. Ещё шаг, пожалуйста.

Пламенные глаза смотрели на меня в упор. Вот сейчас он протянет ко мне руку… Но вместо этого Шаннер Мъярг взвился в воздух. С его рук сорвалась кроваво-алая вспышка. Послышался короткий вскрик.

Я резко развернулась, чтобы увидеть, как Тристан корчится на земле, хватаясь за шею.

Тяжелая ладонь легла мне на макушку. Шаннер уже был рядом. Мы столкнулись взглядами — и не смогли отвести глаз. Одно бесконечное мгновение. Но я почувствовала, как отступили дурнота и отчаянье и стали возвращаться силы.

— Это моя вина, — голос Шаннера прозвучал ещё ниже обычного. В глазах мерцал незнакомый мне стальной блеск. Кивок в сторону распростертого тела, — пропустил. А они действительно сумели удивить. Разбуди Сумрачного, дыхание моё. Пока не поздно. Я не хочу, чтобы ты стала вдовой. Я держу его.

Шершавый язык Корри лизнул ладонь. Схватка в зале сходила на нет. Пленных не брали — убийцы с самого начала понимали, что пощады не будет.

Сознание медленно прояснялось.

В груди что-то клокотало.

Я знала, о чем говорил Шан. Энрис может разорвать мой брак с Тристаном. Ведь к жрецу попасть я так и не успела. Шаннер хотел, чтобы я была свободна от обязательств. Чтобы меня ничто не связывало с предателем.

Я тоже не горела желанием становиться вдовой Тристана. Плевать на силы. Я всегда смогу выжать из себя ещё немножко.

— Думаю, я успею, — язык шевелился с трудом.

— Битый калеку тащит. Отряд «протянем ноги», — проворчал где-то рядом Сартау.

— Иди, Небо моё, — обжигающий взгляд скользнул по моему лицу.

Шаннер протянул руку — и коснулся пальцами моего лба, словно разгладил невидимую складку. Глаза защипало, но я упрямо куснула себя за щеку изнутри. Не время раскисать!

— Грэй, неси Кэса за мной. Ему понадобится помощь, — я старалась не думать. Не думать о том, что серый от усталости Кэс вот-вот потеряет сознание.

Что он может перегореть. Что может случиться что-то худшее. Что шепот и вопли жрецов и богов — если это действительно были они — становились всё громче, а давление — всё сильнее.

Я просто шла вперёд. На этот раз — легко, как будто и не было гонки по бесконечному лабиринту древней магии.

Шла к саркофагу, в котором застыл тот, кто изменил мою жизнь. И сейчас я собиралась отплатить ему за всё, что он для меня сделал.

Тихо капали секунды, превращая мгновения в вечность.

Тристан что-то булькал на полу, но я не обращала на него внимания. Вся моя не такая уж долгая жизнь вела к этой точке. К этой цели. Конец — или новое начало?

Я застыла перед сверкающим саркофагом. Нет, само железо потускнело от времени, но вот чужая магия, охраняющего пленника сверкала ярче, чем священная сосна в День Новых Начал.

С грохотом стучало в ушах сердце.

Вокруг сгущалась энергия. Думала, мне показалось, но нет — плотная завеса чужой силы становилась всё ярче, зловеще скалились с неё маски и черепа, тянулись ко мне призрачные руки, эхом бормотали проклятья голос.

— Остановись! — Передо мной возник полупрозрачной силуэт девушки невиданной красоты.

Её кожа цвета нежного персика отливала чистотой первого весеннего утра. Яркие золотые искорки медленно оседали на длинных медовых волосах, в которых запуталось солнце. Коралловые губы едва шевелились, на лице застыло беззащитное выражение.

— Прошу тебя, человеческая дева, стой! Ты совершаешь непоправимую ошибку! Не страдающего пленника ты освободишь, а монстра, которые умело сплёл свою паутину. Он погубит твоего любимого, тебя, а вслед за вами — погрузит весь мир во тьму!

Девушка закусила губу, прижимая ладони к груди.

Я сделала ещё шаг.

Лицо застывшего в саркофаге мужчины исказилось. Он вдруг с яростью дёрнулся вперед, не размыкая глаз. Ударился лбом о стекло и страшно зарычал.

Девушка замерцала, едва удерживая себя от того, чтобы не попятиться — я видела это по её лицу.

Огненные волосы расплескались по стеклу. Тонкие губы скривились в злой отчаянной гримасе. Рот приоткрылся, обнажая острые длинные зубы. Не обращая внимания на то, что по лбу струится кровь, спящий снова ударился всем телом о крышку саркофага. Наблюдать за этим было невозможно. Невыносимо. Мучительно.

Почему он молчит? Почему ничего не скажет? Не свяжется со мной?

— Дева, запечатай его. Запечатай навсегда — и тогда у этого мира… у нас всех ещё будет шанс!

Кэс и Грэй были совсем рядом — буквально в десятке шагов, но братья как будто никого не замечали.

Грэй непонимающе приподнял бровь и нахмурился.

Каждый удар тела о саркофаг отдавался болью в моих мышцах. Казалось, ещё немного — и у меня застучат зубы. Ощущение чего-то непоправимого, отвратительного нависло над головой.

— Энрис Сумрачный был покровителем расы вьердов и их создателем. Так с чего ему разрушать мир и уничтожать своих детей? — Мой голос звучал тихо, почти робко.

Что-что, а демонстрировать напускное смирение я прекрасно умела.

— Дитя, — красавица всплеснула руками, смотря на меня печальными, полными влаги глазами, — Сумрачный обезумел. Когда-то он был великим воином и вождем, но жажда власти и злоба свели его с ума. Ему повсюду мерещились заговоры, казалось, что все посягают на его власть. Но даже победив его, мы не стали его убивать. Это противно природе богов. Каждый заслуживает второй шанс, но Энрис… — девушка всхлипнула, полуобернувшись к саркофагу.

Её сияние стало более тусклым.

Если бы я не смотрела так пристально, я бы не заметила, как в глазах незнакомки вспыхнул неприкрытый гнев. Нет, не то… не гнев. Ярость. Ненависть. Злорадство.

Как я и думала.

Сколько жизней она искалечила за эти века? Сколько женщин сгинуло в её проклятых обителях? Не от этих ли жертв она получала свою силу?

— Скажите, а как его запечатать? — Я поджала губы.

Корри неодобрительно заворчал. Повелитель вселенной и мой чешуйчатый господин не любил тратить время на лишние беседы. Есть враг? Хватай его, кусай, трепи, раздави и порви на клочки, как подобает хищнику. Зачем играть и расшаркиваться?

— Это просто! — Дева всплеснула руками — нервное, не иначе, и тут же подплыла ближе ко мне.

Если приглядеться — её нежное личико больше всего напоминало древнюю застывшую маску. Жутко.

— Правда? Я точно справлюсь? Это не больно? — Я подалась вперёд.

Тело ныло. Больше всего хотелось прилечь