Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

Впереди было триумфальное возвращение Доргата в клан, и присоединение горгулов к империи. Замужество моих фрейлин, суд над нашими противниками… Это будущее. Наше будущее. То самое, которое мы вырвали у судьбы.

А пока мы были счастливы. Безумно. Бесконечно. Невероятно. Потому что мы победили. И нашей самой главной победой стало то, что мы обрели друг друга.

— Не пытайся оторвать мне крыло, Небо моё, я всё равно не выпущу тебя из объятий.

— И как долго они будут длиться? Мне кажется, здесь не самое лучшее, ум…

Поцелуи прекрасно умеют затыкать рот. Особенно, если целуешь с любовью.

— Всегда, сердце моё. Всегда.

Постскриптум

С недовольным героическим мрявом мантикор выкатился клубком прямо под ноги слишком прыткому знакомому своих «рабов», сбивая с ног смеющегося Сартау. Потом его, конечно, оттаскают за хвост и наверняка лишат вкусностей, но сейчас! О, сейчас он напомнит своим рабам, почему не стоит оставлять без внимания великого властителя их дум и главного героя этой истории.

Ведь если бы не он и его героические усилия — где бы они все были, а? Рр-рау!

И не смейте таскать меня за уши-иии! Стой! Стой, кому говорю, несчастный, это святое!

Эпилог 1

Полгода спустя

— Ваше императорское Высочество, извольте перестать прятаться от вашего мужа! Участвовать в приёме посольства с юга всё равно придется! — Раздался бодрый голос Кэса. — Они хотят полюбоваться на первую спустя почти двадцать веков жрицу Сумрачного! Аэри, имей совесть!

Братец подозрительно затих, но я не обольщалась — знала, что Кэс ни за что не отступит.

— Аэр-ри! — Возмутился братец откуда-то издалека.

Я подмигнула притихшему Корри и осторожно высунулась из-за дивана, чтобы оказаться мгновенно сцапанной за шкирку.

За последние полгода Кэс возмужал, заматерел, раздался в плечах и стал напоминать нашего старшего, Ариана. А ещё кое-кто, разумеется, не признается, но у меня есть глаза и уши. Так что я никак не могла пропустить тот факт, что наш Кэс стал ухаживать за моей старшей фрейлиной Элларой Стаэлли.

Более того, он собирался сделать ей предложение!

Кажется, в тот день, когда я об этом узнала, то залила слезами благодарности алтарь Энриса так, что возмущенное божество явилось выяснять — в честь чего его жрица устроила такой слезоразлив?

Кэс. Я помнила, каким сломленным он был после предательства женщины, которую полюбил, пусть и под влиянием чар. Я не могла даже надеяться на то, что он так быстро придет в себя. Но Эли растормошила бы и мёртвого.

Казалось, гибель того, кто был её постыдной тайной, концом всех её мечтаний и настоящим кошмаром, дала девушке новый толчок — моя фрейлина развела бурную деятельность, отобрала с моего согласия ещё десять молодых цепких девиц из небогатых родов, успешно выдала уже почти всех из них замуж — и теперь моя свита дружно перемывала кости всему остальному двору.

Помню, как одна из новеньких фрейлин — Мирелла — с гордостью донесла мне, что их называют «цепной сворой стальной принцессы».

Что ж. Кого-то очень вдохновила моя работа с металлом.

Сама я готовилась к поступлению в столичную академию и усиленно проталкивала туда своих протеже — при полном одобрении Шаннера.

Пусть он все ещё был кронпринцем, а не императором, многие аристократы понимали, в чьих руках сейчас сосредоточена реальная власть.

Нет, Эррион Валентайн Мъярг оставался правителем империи. Несмотря на наше не самую лучшую историю знакомства, сейчас я чувствовала к этому мужчине что-то похожее на уважение. В тот далекий день полгода назад, когда мы уничтожили гнедо заговорщиков и вернули Энриса, император спас жизнь сотням беззащитных людей во дворце.

Оказывается, заговорщики планировали разрушить здание — за исключением тронного зала. Все жилые помещения, бальные залы, библиотеки, архивы, хранилища…

Но ладно здание — пострадали бы сотни невинных людей, включая слуг, придворных, охрану, даже членов посольств!

Несмотря на то, что Владыку пытались выманить из дворца, император вернулся. Герцогиня Шаттен отдала ему почти три четверти своей силы, чтобы Владыка успел пробить заслон, выставленный заговорщиками. Шаннер не рассказывал подробности, но я понимала, что промедли император хоть немного, засомневайся, испытай страх за свою жизнь — и всё было бы кончено.

Он был тяжело ранен, но выжил. И, вопреки всем прогнозам целителей, встал на ноги. Я знала почему. Энрис вернул Владыку империи из-за грани. Никто не знает, о чем они разговаривали, но после этого на площади буквально в три месяца вырос огромный храм покровителя империи и императорского рода Мъярг — Владыки крылатых Энриса Сумрачного.

Храмы «матери» Маэррилоны исчезли, как и сама богиня, но если кто из-за этого и расстраивался — то точно не те несчастные, которых отсылали в её Обителях Скорби.

Империю потряхивало.

Реформировалась система образования, существенно менялись права аристократов — в особенности ограничивалось их влияние на женщин своего рода. Каждая аристократка имела право получить образование и подать заявку на государственную службу, даже в случае неодобрение семьи. За соблюдением новых законов следили особые отделы, во главе одного из которых встал мой брат Ариан.

Ари вернулся на родину с беременной женой, но не пожелал прозябать в качестве лорда Сорлейн в провинции.

Больше всего он сокрушался, что пропустил самое важное в моей жизни. Брат никак не мог себе простить, что поверил посулам родителей и их восторженным письмам о Тристане. К счастью, ему быстро нашли занятие — чтобы не занимался самобичеванием.

Суд над бывшей императрицей Хелени Мъярг прошёл в закрытом режиме. Приговор Верховного Судьи Стаэлли был одобрен императором. Мещанке Хелени Безымянной предписывалось провести остаток дней в закрытой обители Рангарром — древнем замке для обезумевших магов. Впрочем, поговаривали, что императрица до него не доехала — скончалась по пути.

Плакать о ней никто не стал.

Удивительно, но моё замужество с Шаннером Мъяргом было принято, как само собой разумеющееся.

«Наша принцесска, наконец, счастья в жизни увидит», — болтали в городе, — «а то, ить, с таким козлиной можно и вовек в мужиках разочароваться!»

Тристан Мъярг был заочно осужден, как предатель. Император не стал выносить сор из избы — никто не узнал о том, что Тристан не был его сыном. И за это я его тоже не могла не уважать. Эррион Мъярг мог придумать любую байку, оправдывая себя. Мог промолчать об участии в заговоре Тристана, выставить его жертвой — но не стал.

Вместо этого в народе ходила байка о том, что принцесса Аэри Мъярг на самом деле — засекреченный агент Его Величества, которой было поручено