Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

сейчас же не встанет, то вовремя не подготовится! Я толкаю его, но он отгородился от моего восприятия и потому не реагирует. Он даже не спит — это хоть какое-то оправдание. Он просто лежит и смотрит в потолок. Потолок у меня очень красивый, им действительно стоит любоваться, но по его дыханию я понимаю, что он даже этого не делает. Нет, он замкнулся в себе и затерялся в собственном внутреннем мире.

Я вздыхаю — так, как умеют вздыхать дома, разглаживая узор древесных волокон на деревянной обшивке. Сердцефейри! Почему именно СЕГОДНЯ ты решил вести себя так? Я перебираю свой обычный список возможных причин этой вялости. Всем домам рекомендую составить такой же. Он дает утешительную систему, которой можно воспользоваться, когда наши люди ведут себя непостижимо или заставляют нас волноваться, а делают они это чрезвычайно часто!

Сердцефейри особенно склонен к подобным глупостям. Я люблю его всей душой, но у него множество ограничений — он ведь не дом, бедняжка, — и никак не может понять, что я не в состоянии как следует им управлять, когда он отключает свои уши? (Это метафора — разумеется, я не общаюсь посредством ограничений звуковых волн. Но фейри обычно именно так и делают, странные создания.)

Он болен? На больного он не похож: температура его тела находится в правильном диапазоне, и он не издает чихающих звуков. Он просто лежит.

Питание? Я позаботился о том, чтобы прошлой ночью он поел. Сам я не могу создавать пищу, но могу достать ее из кладовой, когда он забывает.

Развлечение? Сердцефейри сейчас занят проектом, который я для него придумал, — между прочим, позолотой камина в моей библиотеке, что сделает его гораздо красивее, — так что мотивации начать день у него должно быть предостаточно.

Но нет. Он просто бесполезно лежит и бездумно смотрит на мои резные завитки. Даже хвостом не шевелит.

Значит, причина этого настроения сложнее. НЕНАВИЖУ сложные причины. Может, ему одиноко? Людям вредно жить в одиночестве, но он до сих пор успешно сопротивлялся всем моим попыткам привести в его окружение кого-нибудь еще.

Что ж, менее одиноко ему от этого не станет. Я пытаюсь ему это объяснить, но он упорно остается глух. Все это чрезвычайно утомительно.

Обычно я вмешиваюсь лишь тогда, когда он настолько долго остается в постели, что это начинает вредить его здоровью. Не стоит до мелочей контролировать своих жильцов, даже если порой ТАК И ТЯНЕТ. Они не виноваты, что не дома и потому лишены всех надлежащих органов чувств и средств общения, но если не поддерживать их самостоятельность, они никогда не разовьют ни характера, ни стойкости.

Но сегодня исключение. Если позволить ему пролежать здесь весь день, он не успеет подготовиться.

Это ради его же блага.

Он взвизгивает, когда я рывком стаскиваю с кровати одеяла вместе с ним.

— Небесная Мальва! — возмущается он с пола. — Что ты творишь?

У фейри есть и собственный язык — слишком неэффективный, совершенно непонятный и использующий для общения все не те органы чувств, — но звук его рта, произносящий мое имя, я узнаю. Он обращается ко мне. Превосходно — наконец-то я привлек его внимание.

Я сообщаю ему, что пора перестать себя жалеть и начинать собираться.

— Фейри имеет право поваляться в собственном доме и пожалеть себя, — заявляет он.

Ему нравится издавать в мою сторону эти звуки ртом, хотя я и не пользуюсь его неуклюжей попыткой языка. Но мне не нужно понимать звуковые волны, чтобы определить его настроение. Его искра раздражена и не желает сотрудничать, что несправедливо, поскольку я веду себя совершенно разумно. Впрочем, я великодушный дом и понимаю: фейри порой нужно несколько раз объяснить что-нибудь, причем более очевидным способом, прежде чем они поймут.

Поэтому я сворачиваю постельное белье в ком и швыряю его через комнату. Для пущего эффекта открываю краны в ванной по соседству.

Уши Сердцефейри дергаются, но настроение смягчается: упрямство уступает место любопытству.

— Ладно. Я встал. Не хочешь объяснить, что это на тебя сегодня утром нашло?

Я снова пытаюсь объяснить, хотя знаю, что, скорее всего, без толку. Несмотря на довольно острый ум для представителя своего вида, Сердцефейри все еще лишь в общих чертах понимает язык домов.

— Но почему ты так возбужден? — Спрашивает он, и, как я и ожидал, по-прежнему ничего не понимает, зато направляется в ванную, а значит, все в порядке. Купаясь, он продолжает издавать в мою сторону свои непонятные звуки ртом. Людям важно регулярно погружаться в воду, чтобы поддерживать надлежащую гигиену. Мой любит добавлять в воду лосьоны и ароматические средства и чрезвычайно придирчиво относится к тому, какие из них использовать и в каком порядке, хотя химический состав у них почти одинаковый. Однажды я попытался добавить их за него, и он отреагировал весьма скверно, поэтому теперь я ограничиваюсь тем, что выстраиваю флакончики вдоль края ванны, чтобы до них было легко дотянуться.

Я узнаю звук, которым он сопровождает свое веселье, — тихое хихиканье. Не совсем понимаю, что именно его забавляет в моих действиях, но мне нравится чувствовать, как его настроение улучшается.

Зная, что его уход за собой может занять некоторое время и что он раздражается только тогда, когда ему мешают, я пользуюсь случаем и тщательно осматриваю внутренние помещения. Не хватало еще, чтобы сегодня именно я нас подвел. К тому времени, как я убеждаюсь, что все общие комнаты вычищены от пыли и отполированы, он уже сидит на балконе в халате, потягивает чай и читает журнал.

Я выразительно перелистываю страницы, останавливаясь на образце обивочной ткани, которую давно присмотрел.

Снова раздается его веселый смех, а затем он направляет на меня новые звуковые волны, которые я истолковываю как полное согласие с моим предложением. Отлично — после того как он закончит с моим камином, у него будет еще один проект. Я всегда стараюсь держать про запас несколько проектов, чтобы он не впадал в вялость от скуки.

Он вполне доволен, потягивая чай, и мне не хочется его прерывать, но все признаки указывают на то, что он собирается растянуть это утро надолго, а на нем все еще только халат. Так не пойдет. Поэтому, как только он в следующий раз ставит чашку, я проглатываю ее вместе с горячей жидкостью — маленький кусочек жара.

Он резко поднимает голову.

— Небесная Мальва. Что, в Пустоту, на тебя нашло? — спрашивает он.

Его настроение выражает неодобрение, и он даже не пытается его от меня скрыть, швыряя свои чувства по связи между нами.

Неодобрение жалит,