Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала - Диана Фурсова

class="p1">— Если я уеду, — сказала она, — это не будет как сломанная жена на воды. Я уеду с людьми. С книгами. С частью лекарских запасов. С правом принимать. С правом считать. С правом перестраивать хозяйство. И с вашим официальным письмом, где будет сказано, что Бранное переходит под моё управление как временной хозяйки дома Вэрн на рубеже.

Тарр поднял голову.

Даже он, кажется, не ожидал, как быстро она уже перевела удар в позицию.

Рейнар же смотрел так, будто именно этого и ждал.

— Будет, — сказал он.

— И ещё. Мира едет со мной. Дара — если согласится. Марта — если не пошлёт нас к чёрту. Из стражи — не ваши тупые красавцы у дверей, а люди Тарра, которые умеют не только громко носить меч.

— Вы многого хотите.

— Я уже заметила, что иначе здесь плохо выживают.

Уголок его рта дрогнул.

Совсем чуть-чуть.

— Будет вам Мира. Дара — если выберет сама. Марта…

— Я поеду, — отозвалась та от окна. — В Бранном почва хорошая, а у здешних стен от людей уже дурно растёт даже полынь.

Тарр кашлянул, пряча почти улыбку.

— Охрану подберу, — сказал он. — Не болтунов.

— И письма, — добавила Алина. — Мне нужны прямые пути связи с крепостью. Не через общую канцелярию.

— Отдельный курьер будет, — ответил Рейнар.

Она смотрела на него молча.

Долго.

Потому что ярость ещё не ушла полностью. И унижение тоже. И всё же поверх них поднималось другое — опасное, тяжёлое понимание, что он сейчас делает очень редкую для мужчины его склада вещь.

Не убирает её с поля.

Даёт ей другое поле.

Это не про нежность.

Именно поэтому значило больше.

— Когда? — спросила она.

— Послезавтра.

— Так быстро?

— Чем быстрее вы уедете, тем убедительнее для дворца. И тем меньше времени у тех, кто уже понял, что в крепости им тесно.

Логично.

Проклятье.

Ненавидела, когда он был логичен.

— Я ненавижу, что вы правы, — сказала Алина.

— Я тоже не в восторге от этого чувства.

Вот теперь она почти улыбнулась.

Почти.

И тут же погасила это.

Потому что нельзя.

Ни в таком разговоре.

Ни с таким мужчиной.

Особенно не после того, как он только что предложил ей целый дом вместо узкой клетки.

— Хорошо, — сказала она. — Я поеду.

Тишина в комнате стала другой.

Не победной.

Решённой.

Тарр сразу выпрямился:

— Тогда начну сбор сегодня.

— Нет, — отрезала Алина. — Сначала я сама посмотрю, что беру. Лекарские запасы, ткани, книги, посуда, сушёные травы, иглы, всё для перевязок. И пару хороших котлов. Я не поеду в приграничную дыру только с платьями и молитвенником.

Марта довольно хмыкнула:

— Вот теперь звучит как хозяйка.

Рейнар перевёл взгляд на карту Бранного.

Потом на Алину.

И снова она слишком остро почувствовала ту странную, уже опасную вещь между ними — не просто влечение, не просто уважение.

Привычку видеть друг в друге силу там, где остальные искали слабость.

Именно такую связь легче всего использовать.

И труднее всего отрезать.

— Одно условие, — сказал он тихо.

Она напряглась.

— Какое ещё?

— В Бранном вы не играете в неуязвимость. Ни одна вылазка в деревни без охраны. Ни одного ночного осмотра на болотной дороге. Ни одного “я сама справлюсь”, если речь идёт о людях с оружием, а не о детской горячке.

— Вы опять начинаете.

— Нет. Я продолжаю. И буду продолжать, пока вы не перестанете путать храбрость с самоубийством.

— А вы перестаньте путать меня с вещью, которую можно уберечь только под замком.

Он смотрел долго.

Очень.

Потом сказал:

— Я и не пытаюсь уберечь вещь.

Пауза.

Тяжёлая.

Живая.

— Вот это, — тихо ответила Алина, — совсем нечестный удар, милорд.

Марта демонстративно посмотрела в потолок.

Тарр — в карту.

Никто из них, конечно, ничего не слышал.

Разумеется.

Рейнар подошёл ближе к столу. Не к ней. Но уже настолько близко, что она чувствовала его тепло даже сквозь холод комнаты.

— В Бранном вам будет легче дышать, — сказал он негромко. — И работать тоже.

— А вам?

Вопрос вырвался раньше, чем следовало.

Плохой вопрос.

Очень.

Потому что в его глазах на секунду мелькнуло что-то слишком настоящее.

Не для капитана. Не для Марты. Не для карты на столе.

Для неё.

— Мне, — ответил он после паузы, — будет спокойнее знать, что вас не достанут здесь в коридоре между кухней и спальней.

Вот.

Снова.

Не то, что нужно бы слышать.

Именно поэтому отозвалось под кожей так сильно.

Алина опустила взгляд на бумаги.

— Тогда, — сказала она уже ровнее, — сделаем вид, что я еду не потому, что меня выдавили, а потому, что приграничное поместье требует жёсткой руки и чистой воды.

— Так и будет, — сказал Рейнар.

— И я сама объявлю это людям.

Он чуть склонил голову.

— Хорошо.

— Публично.

— Да.

— При вас.

— Да, Аделаида.

Вот это прозвучало уже слишком близко к тому, от чего ей хотелось либо спорить, либо делать что-нибудь совсем неуместное.

Она выбрала третий путь — работу.

— Тогда идёмте в западное крыло, — сказала она. — Раз уж меня высылают, я хочу перед отъездом увидеть комнату Илары своими глазами.

Тарр тут же поднял голову:

— Миледи, там ещё не всё проверено.

— Тем более.

— Нет, — сказал Рейнар одновременно.

Алина резко повернулась к нему:

— Что “нет”?

— Сегодня — нет.

— Опять приказываете?

— Сегодня — да.

— Прекрасно. Опять мы вернулись к нормальному браку.

Уголок его рта дёрнулся.

Очень коротко.

Очень не вовремя.

— Сегодня вы собираете Бранное, — сказал он. — А западное крыло проверю я с Тарром. Если найдём то, что нужно видеть вам, покажу.

— Вы обещаете?

Он смотрел прямо.

— Да.

Вот это и было самой опасной роскошью между ними.

Он редко обещал.

И если обещал — выполнял.

Ненавидела за это ещё сильнее.

— Хорошо, — сказала Алина. — Но только сегодня.

— Только сегодня.

Тарр вышел первым — готовить охрану, людей, лошадей, списки того, что можно вынести из крепости без шума и без лишних глаз. Марта — вслед за ним, уже бормоча себе под нос про сушёную мяту, соль, котлы и то, что “в приграничье без полыни и хорошего ножа вообще делать нечего”.

Они снова остались вдвоём.

Проклятье.

Как будто у мира не было других развлечений.

Алина медленно свернула карту Бранного.

Пальцы уже не дрожали.

Наоборот.

Внутри становилось всё собраннее.

Ссылка превращалась в базу.

Чужой ход — в её опору.

И именно это вдруг сделало будущее не страшным.

Страшноватым, да.

Но живым.

— Вы ведь с самого начала увидели в этом шанс, — сказала она, не поднимая головы.

— Не с самого.

— С какого?

— С того момента, как понял, что в крепости вас