Нежить - Амара Кальдерини

Она не понимает, о чем просит; о тех ужасных вещах, на которые я готов, чтобы удержать ее рядом с собой. О том, как я мечтал заманить ее в ловушку, запереть в Лунаэдоне навсегда. Потому что, хотя она обнажена, уязвима и прекрасна, раскинувшись передо мной, как на пиру, именно она обладает властью. Силой, которая отнимает у меня передышку, мое облегчение — озаряющая красота в моем мире тьмы.

Ее дыхание становится коротким, затрудненным, и на мгновение я восхищаюсь тем, как моя дорогая переносит боль. С тихими вздохами, с дрожью в мышцах. Она не сопротивляется. Она впускает это в себя, чтобы еще больше усилить наслаждение. И я понимаю потребность, глубоко укоренившуюся в ней: если мы контролируем боль, мы контролируем и ее власть над нами. Мы превращаем ее во что-то, что не может причинить нам вреда, но, напротив, определяет добро своей жестокостью.

— Скажи мне, Нико, — умоляет она, глядя на меня так, что у меня щемит в груди. — Пожалуйста.

Я мрачно улыбаюсь.

— Король ни перед кем не преклоняет колени, Уилла. Ни перед своими врагами, ни перед своими подданными. Я сгибаю колени, скользя по ее телу, и падаю перед ней на пол. — Но я буду вставать перед тобой на колени. Каждый гребаный день.

Уилла всхлипывает, когда я благоговейно провожу пальцами по внутренней стороне ее бедра, прижимаясь губами к нежной коже. Она дико дрожит, и меня охватывает наслаждение от ее страстного отклика на мои прикосновения. Для остального мира Уилла холодна, как сталь, — суровая и бесчувственная.

Но со мной она чертовски чувственна.

— Посмотри на мир, дорогая, — говорю я, глубоко вдыхая, позволяя аромату ее возбуждения проникнуть в мой мозг. — Посмотри на все, что я готов сжечь дотла ради тебя.

Она не знает, насколько это правда. От чего я отказываюсь, когда уступаю, и как яростно я буду ненавидеть себя за это позже.

Ответный стон Уиллы эхом отражается от спиралевидных потолков, прежде чем вернуться и окружить нас обоих, когда я, наконец, наклоняюсь, чтобы попробовать ее на вкус, поглотить ее так, как я представлял себе с того момента, как обнял ее на пляже. Я облизываю ее неторопливыми движениями, издавая стоны в разгоряченную сердцевину, когда ее вкус взрывается у меня во рту. обвожу языком ее вход, а затем провожу языком по ее набухшему пучку нервов.

Хотя я поклялся смаковать ее, в том, как я ее вылизываю, нет ничего томительного. Ее сладкое, влажное тепло ощущается под моим языком как шелк, ее вкус изгоняет все мысли из моей головы, но я хочу большего. Это непреодолимое желание, наихудшая зависимость, от которой я никогда не смогу избавиться.

Вот уже два столетия я не чувствовал ничего, кроме холода смерти, и божественного наслаждения от Уиллы достаточно, чтобы к моему горлу подкатил комок эмоций. Я — боль, смерть, пустота. Но Уилла — она такая чертовски полна, такая яркая и красивая, что это смиряет меня.

Она вибрирует от удовольствия, ее бедра приподнимаются навстречу моему рту, когда я беру ее клитор губами и посасываю. Ее глаза закатываются, когда она прижимается к моему языку, и мой смех, полный мрачного удовольствия, проносится по ее телу.

— Смотри вперед, Уилла.

Они распахиваются по моей команде, ошеломленные плотским наслаждением. Я вознаграждаю ее за редкое послушание, вводя в нее два пальца, и почти теряю самообладание от того, как сильно ее тело сжимается вокруг них. Я неистово ласкаю ее ртом, и, хотя она получает удовольствие от моих действий, я беру гораздо больше.

Всегда, черт возьми, беру. Но то, что когда-то было моим самым разрушительным качеством, сейчас кажется правильным. Я возьму все, что Уилла мне предложит, каждую мелочь, каждую долю времени.

Она дико вздрагивает, вскрикивая, когда я нежно провожу зубами по ее клитору, а затем успокаиваю его языком. Ее вкус чертовски божественен, и я поглощаю ее с пылом, близким к безумию, пока она прижимается к моему лицу.

— Я собираюсь… Нико, я так близко…

Ее хрипловатый голос скользит по мне, как шелк, и от еще одного яростного движения моих пальцев, которые я сжимаю, чтобы попасть в нужное место внутри нее, Уилла кончает. Ее кожа вспыхивает, и ее оргазм заливает мой рот. Я с наслаждением выпиваю все, облизывая её, посасывая.

Я со стоном слизываю ее вкус со своих пальцев, и он неумолимо проникает в мой мозг.

Она смотрит на меня своим диким взглядом, ее тело обмякло на моем троне. На мгновение меня переполняет смирение — Уилла потрясающая, богиня огня и мести, и я единственный, кому она позволила удовлетворить ее. И если это все, что я когда-либо получу, я проведу остаток своей жизни, благодаря небесную звезду за мгновение красоты в жизни, наполненной только болью.

Но у Уиллы другие планы, поскольку моя смерть освобождает ее. Она запускает пальцы в мои волосы, притягивая меня к себе. Ее губы встречаются с моими, яростное столкновение языка и зубов, от которого у нас обоих перехватывает дыхание. Она вцепляется ногтями в мою кожаную тунику, прерывая наш поцелуй только для того, чтобы стянуть ее с меня через голову. Вслед за этим она срывает с меня рубашку и бросает ее в кучу на полу.

Она дергает за пояс моих брюк, стягивая их вниз, чтобы обхватить ладонью мой член по всей длине. Я стону от прикосновения ее маленькой руки, от прикосновения к ней. Вибрации ее магии в танце с моей темной пустотой достаточно, чтобы полностью уничтожить меня, оторвать от земли и отправить парить во времени.

Это то, что привлекло меня к ней с самого начала: многогранность, которую она в себе таит. То, как каждая ее частичка была создана, чтобы соответствовать каждой частичке меня. Идеальный баланс.

Уилла прыгает на меня, и я опускаюсь на пятки, прижимая ее тело к своему. Я наслаждаюсь прикосновением ее мягкой кожи, ее пышных грудей к моей твердой груди, изгибов ее задницы в моих ладонях. Сбросив штаны, я подношу ее к окну и ставлю на ноги. Она вопросительно смотрит на меня, на что я отвечаю дьявольской ухмылкой. Разворачивая ее, я прижимаю ее обнаженное тело к стеклу.

Моя смерть обвивается вокруг нее спиралью, ониксовые ленты только подчеркивают, как сияет ее кожа в мягких огнях Летума, проникающих сквозь стекло.

— Кто-то увидит, — вздыхает она, сжимая ладони над головой.

Я стою позади нее, любуясь нашим отражением в окне.

— Хорошо, — говорю я ей, поглаживая головку своего члена по ее горячему, влажному центру. — Покажи