Нежить - Амара Кальдерини

Нико вздрагивает, когда смерть сворачивается у него на груди. Я наблюдаю, как черные татуировки исчезают под еще более черными лентами.

— Повлияла ли старость на твои математические способности? Ты… лет на сто старше меня, — замечаю я, вскакивая, чтобы открыть обсидиановые краны, из которых поступает вода в гигантскую ванну. — Это целый век!

— Вряд ли несколько десятилетий имеют большое значение для столетий.

— Не согласна, — бормочу я, теребя пальцами его ленточки. — Ты практически связался с юной девчонкой.

Нико бросает на меня презрительный взгляд, его рот кривится, когда он борется со смехом. Это вырывается у него в виде хохота. Не жестокий звук, который он издает, когда является безжалостным королем, а мягкий и мелодичный, такой же притягательный, как и все остальное в нем.

Его признания за последний час звучат у меня в голове: «Как думаешь, на что я готов ради тебя? Я буду стоять на коленях каждый день. Мой Адитум». Их правдивость заставляет меня чувствовать себя достаточно смелой для еще одного момента уязвимости.

— Мне нравится слышать твой смех.

— Не привыкай к этому. Твоя дерзость вряд ли нуждается в поощрении. Ты представляешь угрозу для общества.

— Несколько минут назад я не слышала никаких жалоб на свою дерзость.

— Я не являюсь и никогда не претендовал на то, чтобы быть частью хорошего общества, — произносит он, растягивая слова, и это немедленно возвращает меня к тому дикому прикосновению, с которым он прикасался ко мне. Как будто он тонул, а я была воздухом.

Я сжимаю бедра, пока ванна наполняется, от поверхности воды поднимаются клубы пара. Я возвращаюсь к Нико, чтобы помочь ему, но он нетерпеливо отталкивает меня и с болезненным стоном поднимается сам. Мышцы его живота сокращаются от этого движения, и я невольно вспоминаю, как они выглядели, когда он двигался во мне.

Нико приподнимает бровь.

— Я знал, что нравлюсь тебе даже на смертном одре.

— О, замолчи, — отвечаю я, подныривая под его руку, чтобы помочь ему забраться в ванну.

Он погружается в воду, его ресницы трепещут, из горла вырывается сдавленный стон удовольствия.

— Это помогает? — спрашиваю я, закрывая краны и доставая мочалки и мыло с полки рядом с ванной.

— Нет, — честно отвечает он. — Но ты помогаешь.

Нико наблюдает за тем, как я выполняю рутинную работу, с тем же пылом, с каким он наблюдал за тем, как я принимаю его, и на моих щеках появляется румянец. Не думаю, что я когда-нибудь привыкну к тому, как Нико смотрит на меня. Я чувствую себя такой наполненной, словно вот-вот сгорю под его взглядом.

Сердце нелепо трепещет, я подталкиваю его вперед и скольжу в воду следом за ним. Вода обжигает, мокрая кожа его спины так греховно приятно прижимается к моей груди, что на какое-то безумное мгновение я подумываю о том, чтобы выбросить мыло и снова броситься к нему. Я думала, что боль от желания утихнет, если я поддамся ему, но получилось с точностью до наоборот: вместо того, чтобы насытиться, я разожгла огонь. Пламя, интенсивность которого только растет с каждым мгновением, с каждой частичкой себя, которую Нико мне позволяет.

Отгоняя эти мысли, я набираю шампунь в ладони и нежно провожу пальцами по его волосам.

Он замирает от моего прикосновения, вскидывает голову и смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

— Так нормально? — спрашиваю я, внезапно почувствовав странную застенчивость. Хотя, возможно, в этом нет ничего странного. У меня и раньше была физическая близость с мужчинами, но эта часть — более мягкие, спокойные моменты — для меня совершенно нова.

И, возможно, я ошибалась, полагая, что Нико захочет этого. Я думал, что раз он поддался своим желаниям, значит, хотел, чтобы его узнали.

Он смотрит на меня еще несколько долгих мгновений, прежде чем резко сглотнуть.

— Прости меня, я… — поджав губы, он делает глубокий вдох, прежде чем начать снова. — Ты застала меня врасплох.

Я начинаю отстраняться, но Нико быстрее. Он хватает меня за руку и притягивает к себе со своей застенчивой улыбкой.

— Я не имел в виду, что это плохо, Уилла. Твоя непредсказуемость — как глоток свежего воздуха.

Хотя его слова немного успокаивают мое беспокойство, я смотрю на него.

— Мне кажется, ты использовал слова «Дикая» и «нецивилизованная», — напоминаю я ему, фыркая. — И не один раз.

Его рот изгибается в дьявольской усмешке. — Есть ли в том, что между нами произошло, хоть что-то, что указывает на то, что твоя цивилизованность — это то, что меня в тебе привлекает? Если да, пожалуйста, дай мне шанс еще раз попытаться донести до тебя, что я думаю о твоей порочной натуре.

Мои щеки пылают, а его глаза безумно вспыхивают, когда он пожирает мой румянец взглядом. Согретая и более чем довольная, я возвращаюсь к своей текущей задаче. Удовлетворенно вздохнув, я провожу пальцами по шелковистым прядям волос Нико, медленно втирая шампунь в кожу головы. Он закрывает глаза и откидывает голову назад, пока мыло пенится вокруг моих пальцев.

Он обвивает мои ноги вокруг своей талии, сильнее прижимая мою грудь к своей спине, и я издаю стон удовольствия. Он такой приятный на ощупь, такой твердый и теплый, что мне приходится сдерживать стон сквозь зубы. Проводя пальцами от его головы к тому месту, где линия роста волос пересекается с закрученными татуировками, я пользуюсь моментом, чтобы внимательно их рассмотреть. У меня никогда не было возможности внимательно изучать их, и я с волнением осознаю, что то, что на расстоянии казалось абстрактными рисунками, на самом деле вовсе не состоит из линий. Его татуировки состоят из слов.

— Что это? — спрашиваю я, проводя по одной из них намыленным пальцем. Она начинается у него за ухом, вьется замысловатыми спиралями по плечу и спускается по спине.

Нико вздрагивает от нежного прикосновения.

— Истории.

— Какие истории?

— Те, что запечатлелись в моем сердце. Казалось вполне естественным, что они должны быть и на моей коже.

Нико медленно делает глубокий вдох.

— Пэн любил истории, потому что они — это мельчайшие кусочки грез, сплетенные воедино. Слушать их было моим любимым занятием в компании Бродяг. Можешь себе представить, с помощью магии сотворения мира как хорошо он мог сплести сказку. Герои и злодеи, земли богов и тьмы, миры воды и света. Эпические битвы и квесты. Это было моим единственным спасением от жизни в Лощине.

Он склоняет голову, опуская взгляд на воду. — Это одна из причин, по которой я никогда не переставал искать