Нежить - Амара Кальдерини

позволить ему снова овладеть мной прямо здесь, среди осколков стекла и брошенной одежды, я знаю, что ему нужен отдых. Его ресницы трепещут, когда он смотрит на меня, как будто ему трудно держать их открытыми.

— Отнеси меня в постель, Нико, — говорю я ему на мягком выдохе, проводя пальцами по татуировкам на его груди. Прослеживая, как чернила спиралью спускаются по его шее и поднимаются к подбородку.

Он стонет в ответ, но не делает попыток подняться с пола. Он только крепче прижимается ко мне, подавшись навстречу моему прикосновению, как мурлыкающий кот.

Я хихикаю, а затем смущенно прикрываю рот рукой, как будто могу сдержать остатки звука в горле. Нико улыбается, наклоняясь, чтобы почувствовать, как румянец заливает мои щеки, а я гадаю, что, черт возьми, на меня нашло. Я же не хихикаю. Никогда. И я не превращаюсь в жеманную дурочку, какой являюсь в данный момент, отчаянно нуждающуюся в большем.

Обычно половой акт носит временный характер. И когда все закончено, мне не терпится вытолкнуть мужчину из своего пространства и вернуться в уют одиночества. Я не выношу их слащавых лиц и нежных прикосновений. У меня от этого всегда мурашки бегут по коже.

Но с Нико его нежность ощущается так же хорошо, как и его доминирование, и я с удовольствием томлюсь в лучах его внимания.

Большинство мужчин берут и отнимают, и после того, как все заканчивается, я чувствую себя еще более выжатой, чем раньше. И хотя Нико забрал у меня каждую частичку, он отдал взамен гораздо больше. Я не становлюсь более опустошенной из-за того, что нахожусь с ним, но наполняюсь до краев, наполняюсь по-новому всем, что я чувствую.

Я хочу больше. Еще больше его боли, смерти и облегчения. Я хочу, чтобы он брал меня и использовал до тех пор, пока я не рассыплюсь; пока меня не охватит такое наслаждение, что я сама стану хозяином своей боли. То, как он стоял передо мной на коленях и пожирал меня целиком, — я никогда не смогу выбросить это из головы. Я буду преследовать ощущение силы, которое он подарил мне, до скончания веков.

Его пальцы сводит еще более сильная судорога, а губы искривляет жесткая гримаса, когда его тело сотрясает дрожь. Меня охватывает беспокойство, что он зашел слишком далеко, что я слишком погрузилась в эйфорию, которую он мне предложил, чтобы подумать о том, что ему нужно.

— А может, мне отнести тебя в постель, раз уж я уже основательно развратил твою добродетель?

Нико улыбается, его глаза снова открываются. Когда мы впервые встретились, этот черный взгляд мне показался слишком пронизывающим, но сейчас я хочу утонуть в том, как эти глаза захватывают меня. Навязчивое безумие и дерзкий вызов.

Поклонение.

— Я же говорил, что в защите нуждается моя добродетель. Видимо, мне нужно, чтобы между нами всегда была стена из подушек, иначе в Лунаэдоне не останется окон.

— Насчет этого…

Нико отмахивается от моего беспокойства.

— Дворец самодостаточен. Он скоро восстановится сам.

Он задумчиво поджимает губы, его взгляд скользит по беспорядку.

— Надеюсь, до того, как вернется Рина, и мне придется выслушать ее лекцию о том, как быть вежливым соседом по дому.

Он хмурится, словно ему уже пару раз читали нотации. Я со смехом закрываю глаза и представляю нас в постели Нико. Мы лежим под шелковыми простынями, обнаженные и вплетенные друг в друга. Прежде чем я успеваю полностью погрузиться в свои мечты, Нико мягко сжимает мой подбородок подушечками пальцев.

— Не трать свою силу. Я могу ходить, — тихо говорит он.

Я закатываю глаза и чопорно отмахиваюсь от него.

— Ты дойдешь примерно до прихожей, а потом мне придется оставить твою задницу спать на лестнице. Кроме того, я хочу использовать свою силу. Это такое чувство…

Я издаю вздох удовольствия.

— Ощущается почти так же хорошо, как и ты.

Что-то мелькает в глубине глаз Нико, что-то похожее на грусть. Прежде чем я успеваю задать вопрос, он притягивает мои губы к своим и крепко целует. Его язык нежно скользит по моему, пробуя мои губы на вкус, словно это деликатес.

Я позволила ему открыть источник магии, находящийся в глубине моего сердца. Потребовалось прикосновение Нико и мое отчаянное желание удержать его, чтобы понять, что это такое на самом деле. Ощущение его краев, свободное падение в его глубины. Теперь я тянусь к нему, питая отчаяние иного рода: чтобы защитить его нежные части.

Пространство внутри него, которое он разрывает на части и жертвует, чтобы спасти всех остальных; тьма, которая никогда не позволит ему забыть, никогда не позволит ему простить себя за выбор, который он сделал, будучи одиноким ребенком.

Украденный у семьи и воспитанный так, чтобы соперничать за любовь безумного короля, Нико, конечно же, готов пожертвовать всем ради первого человека, который заботится о нем. Он считает это слабостью, ужасным моментом, который ему никогда не искупить, но я вижу в этом силу сердца.

Сердце, которого я с каждой секундой хочу все больше и больше.

Затаив дыхание, я погружаюсь в омут своей магии, где кружится бесконечное количество цветов. Их поток обрушивается на меня, как тогда, в Роще, — поток чувств и возможностей. Нико проводит пальцами по моему бедру, и я отталкиваю их.

— Прекрати. Мне нужно сосредоточиться.

Он усмехается.

— Или ты случайно погрузишь и нас под землю, дорогая?

Я бросаю на него мрачный взгляд.

— Может, только тебя.

Нико мурлычет мне в шею, слегка проводя языком за ухом.

— Я бы предпочел быть погруженным во что-нибудь другое.

Я игнорирую его, даже когда между бедер вновь вспыхивает настойчивый жар. Вместо этого я медленно погружаюсь в свою силу, представляя то, чего хочу, так четко, как только могу. В Роще я быстро поняла, что точность важна. Если оставить даже самые мелкие детали открытыми для интерпретации, мечты станут уязвимыми для неверного влияния.

По правде говоря, я не представляла, как земля поглотит Бродяг. Я представляла Нико в безопасности, а моя сила заполнила пробелы. Я предоставила своей магии опасную свободу, которой лучше избегать в будущем.

Мое сердце сильно сжимается, когда бассейн магии расширяется, и когда я открываю глаза, мы с Нико оба лежим на полу в его ванной. Он по-совиному оглядывает окружающую обстановку, и у него хватает наглости выглядеть разочарованным.

— Это определенно не та кровать, которую мне обещали, — угрюмо замечает он, зарываясь лицом в мои волосы.

— Какой сварливый старик, Мертвяк. От нас пахнет огнем и сексом. Нам нужно принять ванну.

— Ты продолжаешь называть меня старым,