Нежить - Амара Кальдерини

Пальцы Уиллы сжимают стекло, и она приподнимается на цыпочки, нетерпеливо покачиваясь в мою сторону. Ее волосы рассыпаются по спине мерцающим занавесом, когда она смотрит на меня через плечо, глаза у нее темные и дикие. Я впиваюсь пальцами в ее бедра и смотрю ей в глаза, погружаясь в золотые и зеленые брызги, пока медленно погружаюсь в нее.

Я томлюсь в ее тепле, растягивая ее дюйм за дюймом, наслаждаясь тем, как ее тело обхватывает меня, втягивает в себя. Когда я полностью погружаюсь в нее, сжимая руками ее бедра, моя смерть окутывает нас обоих.

Непрошеная волна эмоций захлестывает меня. Обжигающе горячая на фоне холода моей смерти, она застревает у меня в горле и разливается по венам, и впервые в жизни я чувствую тепло.

Возможно, после стольких лет я окончательно сошел с ума. Когда я впиваюсь подушечками пальцев в ее мягкие бедра, я чувствую, что это действительно так. Как будто Уилла вытащила меня из пустой оболочки тела, терзаемого агонией и слабостью, и дала мне нечто цельное.

Ее пальчики ног отрываются от пола, когда она снова насаживается на мой член, погружая меня в себя так глубоко, что я издаю стон удовлетворения. Мой контроль всегда был слабым — не больше, чем истершаяся нить. И когда я начинаю двигаться внутри нее, мой контроль становится все слабее и слабее с каждым изгибом ее мускулистых ног, с каждым стоном, срывающимся с ее губ.

Моя сила пронзает меня, когда я крепче сжимаю Уиллу, двигаясь в ней ритмичными толчками. Я осыпаю поцелуями ее спину, ощущая вкус ее кожи и пота, прежде чем накрыть ее руки своими и прижаться к стеклу, чтобы трахать ее сильнее. Она встречает толчком на толчок, ее ресницы трепещут, ее соблазнительный ротик хнычет и постанывает, когда она принимает меня так хорошо.

— Возьми столько, сколько тебе нужно, Уилла, — убеждаю я ее, повторяя свое предыдущее обещание. — Будь той эгоистичной маленькой штучкой, какой я тебя знаю.

Она вскрикивает, когда я вхожу в нее.

— Прими мою смерть и мое облегчение.

Уилла не нуждается в поощрении.

— Сильнее, — умоляет она, почти постанывая и в полном отчаянии. — Пожалуйста, — умоляет она. — Ты нужен мне.

Ее слова обволакивают мое сердце, такие же тугие и горячие, как и ее тело. Вечная связь, привязывающая меня к ней, запечатлевающая ее в моих костях и оставляющая клеймо на моей коже.

Я сплетаю наши пальцы, напрягая свое тело, чтобы проникнуть глубже, попасть в то место, которое заставляет ее, черт возьми, содрогаться вокруг меня. Я тяжело дышу ей в ухо, скольжу губами по ее шее, сильнее прижимаю ее к стеклу.

— Пожалуйста, Нико, — взывает она.

— Кто бы мог подумать, что у такого порочного существа такие изысканные манеры? — шепчу я ей в шею, входя в нее, и мое собственное наслаждение сжимается у основания позвоночника. — Скажи еще раз.

— Пожалуйста, — практически всхлипывает она, когда я протягиваю руку между ее телом и окном, чтобы помассировать верхушку ее бедер.

— Мое имя, — рычу я, подчеркивая каждое слово таким сильным толчком, что Уилле приходится приподняться на цыпочки.

Она снова встречается со мной взглядом через плечо, и меня охватывает трепет от того, с каким вызовом она смотрит на меня. Пусть Уилла раскинулась передо мной, пусть я беру ее перед всем гребаным королевством, но она никогда не уступит мне. Ни на секунду с момента нашей встречи, и уж точно не сейчас.

И я люблю ее за это. За ее борьбу.

— Ваше величество, — насмешливо растягивает она слова, хотя тепло ее тела так сильно сжимает меня, что я, кажется, умру от удовольствия.

Вместо этого я отстраняюсь, на достаточное время, чтобы развернуть ее и прижать к стеклу. Я снова вхожу в нее, одновременно обхватывая пальцами ее нежное горло. Я вознагражден пронзительным стоном, когда она извивается на моем члене, ее глаза закатываются, когда я медленно сужаю ей доступ воздуха. Пока я трахаю ее, прижимаясь к витражному стеклу.

— Скажи, Уилла, — приказываю я, впитывая каждый звук, каждое мимолетное выражение. Запоминая красоту всего этого, ощущения.

Она оставила все попытки удержаться на ногах, прижимаясь ко мне, когда я вхожу в нее, ее грудь подпрыгивает при каждом сильном толчке. Стонущая и дикая, она крутит бедрами, упираясь пятками в мою задницу, втягивая меня в себя все глубже, впиваясь ногтями.

— Мертвяк, — задыхаясь, произносит она, и на ее губах появляется легкая улыбка. Я бы рассмеялся, если бы мог, но единственный звук, который мне удается издать, — это свирепое рычание. Я сильнее сжимаю ее горло, накрывая ее рот своим. Наши языки соприкасаются, и сладкий вкус ее предыдущего оргазма смешивается между нами.

Ее пульс трепещет под моей ладонью.

— Моё имя, дорогая.

Уилла дико смеется, даже когда я замедляю свои толчки, давая ей ровно столько, чтобы унять острую боль.

— Король-Нежить.

Ее глаза сияют от восторга, когда она поднимает подбородок, чтобы полностью обнажить передо мной шею. Этот жест отзывается в моей груди взрывом, и я крепче сжимаю ее.

— Ты произнесешь мое имя, Уилла, даже если это будет твоим последним вздохом, — говорю я ей, наваливаясь на нее всем своим весом. Прижимаю ее к холодной стеклянной плоскости, и каждая часть меня растворяется в каждой частичке ее тела.

Ее губы приоткрываются с хриплым стоном, а ресницы трепещут, когда я начинаю работать пальцами еще яростнее. Она сжимается вокруг меня, и я почти теряю самообладание от того, насколько она тугая, от того, как восхитительно быть похороненным внутри нее.

— Нико, — стонет она, извиваясь подо мной, встречая мое прикосновение. Стремясь к своей боли и удовольствию.

Мое имя звучит в ее устах как распутная песня, как гребаная молитва. Я обхватываю ее руками, прижимаю к себе, поддерживая наш ритм, пока уношу ее от окна и осторожно кладу на пол. Ее волосы рассыпаются по мрамору золотым ореолом, и когда я погружаюсь в нее, волна эмоций — тепла, смирения, благоговейного трепета — полностью покидает меня, захлестывая потоком чувств.

— Я думала, ты хочешь, чтобы все королевство увидело, как ты берешь меня, — говорит она, затаив дыхание, ее пальцы ласкают мой позвоночник и впиваются в мою задницу.

— Я же сказал тебе…твое удовольствие — мое, — рычу я, наклоняясь, чтобы провести языком по упругому кончику ее груди.

— Да, — соглашается она, и ее тело извивается подо мной.

От удовольствия у меня по спине пробегают мурашки, когда я смотрю на Уиллу.