Жестокий наследник - Сиенна Кросс

тяжелеют, тяжесть мира давит на них, затягивая меня вниз, в темноту, где боль и воспоминания сливаются в ничто. Жуткие образы того времени, когда я в последний раз был в больничной палате, угрожают всплыть на поверхность, дым и пламя маячат в уголках моего зрения, но я отгоняю их. Это не обо мне. Это касается Рори.

Заставляя свои усталые глаза оставаться открытыми, я наклоняюсь над кроватью и беру ее за руку. Я рассматриваю ее неподвижную фигуру, кулак сжимает мое сердце. Я ненавижу видеть ее такой неподвижной. Это так не похоже на игривую, энергичную женщину, в которую я влюбился.

Пожалуйста, проснись, Рыжая.

В какой-то момент посреди ночи Рори перевели в палату интенсивной терапии. Я последовал за ней, как в тумане, опустившись на стул рядом с ее кроватью, где и оставался всю ночь.

Мониторы постоянно мигают в тусклом свете ламп над головой. Она жива. И на данный момент этого достаточно.

Тихий стук в дверь заставляет меня обернуться через плечо. — Входи, — бормочу я, мой голос хриплый и прерывистый, как будто я полоскал горло стеклом.

Входят Серена и Изабелла с пластиковыми чашками в руках, и маленькую комнату наполняет ни с чем не сравнимый аромат кофе.

— Мы подумали, что тебе это не помешает. — Серена протягивает чашку.

Мой желудок восстает при этой мысли. Я медленно качаю головой.

— Воды? — Спрашивает Изабелла. — Тебе нужно что-нибудь попить...

— Мы можем остаться с ней, если тебе нужен перерыв, — Предлагает Серена. — Подыши свежим воздухом или еще что-нибудь.

Мне ненавистна мысль о том, чтобы оставить ее хотя бы на секунду. Хотя в больнице тихо, и не было никаких признаков Куинланов или кого-либо еще, я боюсь пошевелиться.

Я ерзаю на стуле, и мой мочевой пузырь принимает решение за меня. — Ладно, — бормочу я. — Просто отлучусь ненадолго в туалет.

— Не торопись. — Белла сжимает мои плечи. — Мы будем прямо здесь.

— Спасибо. — Я встаю, каждый мускул протестующе ноет. Черт, когда я в последний раз менял повязки? Рори была бы так разочарована во мне. — Сейчас вернусь. — Я бормочу через плечо, заставляя свои ноги выйти за дверь.

После быстрого похода к писсуару я смотрю на себя в зеркало, скрестив руки на груди, на моей рубашке все еще застыла кровь. Ее кровь. Я не переоделся. Я не могу. Не могу, пока не буду уверен, что она действительно вне опасности.

Тяжело выдыхая, я брызгаю водой в лицо, надеясь, что это меня разбудит, а затем выхожу в коридор.

Лифт звякает, когда я прохожу мимо. Сначала я не поднимаю глаз.

— Эй, кузен, они здесь. — От голоса Маттео у меня учащается пульс.

Я поворачиваюсь к нему, рука уже лежит на пистолете у меня на бедре. — Кто?

— О'Ши...

Ярость струится по моим венам, загрязняя внутренности. — Вот сукин сын, — рычу я.

— Я подумал, что ты захочешь поговорить с ними. Они просят встречи с Рори, или Бриджид, неважно...

— Только через мой труп, — Шиплю я, проскальзывая в лифт рядом с ним.

В тот момент, когда двери лифта плавно открываются этажом ниже, я слышу их.

Знакомые приглушенные голоса с сильным ирландским акцентом. Затем я вижу их, Брана и Блейна. Ее братья-куски дерьма, которые никогда не сражались за нее. А за ними — ее отец, мудак, который продал ее дьяволу.

Чистый гнев переполняет мое тело, когда я подхожу к людям О'Ши с Маттео рядом. Они забинтованы и окровавлены. Последствия хаоса, устроенного Коналлом, их тоже не пощадил.

— Где она? — Спрашивает Бран грубым, израненным голосом.

Я подхожу ближе, взгляд тяжелый. — Ты не имеешь права спрашивать об этом.

— Мы просто хотим увидеть ее, — добавляет Блейн, прихрамывая вперед. Его рука перевязана. На виске засохшая кровь. — Мы ее семья.

Я останавливаюсь перед лифтом, расправив плечи. — Ты потерял право на этот титул в ту секунду, когда продал ее, как скот.

Челюсть Брана сжимается. — Мы не...

— Вы не что? — Мой голос низкий, опасный. — Не принуждали ее к браку с психопатом? Не отвернулись, когда она умоляла о помощи? Или, может быть, ты здесь, чтобы извиниться за то, что отдал ее, как разменную монету?

Их отец, наконец, говорит. — Она была защищена. Таков был уговор.

Мой смех холодный и гулкий. — Защищена? Этим монстром? Не притворяйся, что привязывание ее к Коналлу имело к ней какое-то отношение. Это был всего лишь способ укрепить имя О'Ши.

— Она наша кровь, — рычит Бран. — Мы пытались спасти всех нас.

— Забавно, — огрызаюсь я. — Теперь она моя. И мне не пришлось выжимать из нее жизнь, чтобы доказать это.

Блейн вздрагивает. — Я не знал, что он зайдет так далеко. Я бы никогда не сказал ему...

Мои глаза встречаются с его. — Что ты только что сказал?

Он замирает, широко раскрыв глаза, как человек, осознавший, что наступил на провод под напряжением.

— Ты, — рычу я, делая шаг к нему. — Это был ты. Ты тот, кто сдал ее?

— Я… я не хотел, чтобы все так получилось, — заикается он. — Я думал, ты уже знаешь...

Мой кулак врезается в стену рядом с его головой, и Блейн с проклятием отшатывается. Штукатурка трескается под моими костяшками пальцев.

— Я собираюсь уничтожить тебя, блядь, — Я шиплю сквозь зубы, каждое слово-пуля. — Ты чуть не убил женщину, которую я люблю. Все ради чего? Деньги? Похлопывание по голове от Мясника?

Бран проталкивается вперед. — Не поднимай на него гребаную руку...

Я чувствую Маттео у себя за спиной и слабый щелчок взводимого курка его пистолета.

— Ты не хочешь заканчивать это предложение, — рычу я, обрушивая на него всю тяжесть своей ярости. — Я сожгу империю Квинлана дотла. Почему ты думаешь, что я не сравняю с землей и твою?

Их отец встает между нами, его голос напряжен. — Мы пытаемся все исправить. Пожалуйста, позволь нам увидеть ее.

— Ты хочешь все исправить? — Огрызаюсь я ледяным тоном. — Уходи. Живи с тем, что ты сделал. Молись, чтобы она проснулась и никогда не вспомнила, что ее собственный брат продал ее по цене паршивой машины.

Тишина.

Они не двигаются. Я тоже.

— Ты не войдешь в эту комнату. Не сегодня. Никогда. Если вы еще раз хотя бы вздохнете рядом с ней без ее разрешения, я выпотрошу вас троих и разукрашу город вашими внутренностями. — Я замолкаю, позволяя угрозе повиснуть. — Я все равно могу это сделать. Зависит от моего настроения, когда Рори проснется. Вы ее семья, поэтому я предоставлю ей выбор, что с вами будет. Если бы это зависело от меня, ты бы уже был изрублен на мелкие кусочки