5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— Мейкон велел привезти тебя к нему.

А затем он сгребает меня в охапку, выбивая из меня весь воздух, и перекидывает через плечо, как мокрую простыню.

Я кричу:

— Вы что, издеваетесь надо мной?

— Ублюдок, — цедит Арми.

Но никто не пытается его остановить; Даллас и Трейс не произносят ни слова, пока меня тащат к зданию, где припаркованы их пикапы.

Мы останавливаемся перед домом: все окна темные, ворота гаража закрыты. Парни выпрыгивают из пикапа, а я вылезаю из маминого «Ровера»; Сантос сидел за рулем моей машины. Он не доверил мне вести ее сюда, и хотя я немного повозмущалась, он был прав. Я ни за что на свете не хочу сейчас смотреть Мейкону в глаза.

Мы входим через парадную дверь; ставня наверху хлопает по дому от ветра; Трейс и Даллас озираются по сторонам, потому что нервничают не меньше меня. Поворачиваем в гостиную и видим Мейкона: он сидит в кресле, струйка дыма от сигареты поднимается между его пальцев.

Арми делает шаг вперед:

— Мейкон...

— Оставьте ее здесь, — это всё, что он говорит.

Я смотрю на Трейса, и он бросается вперед:

— Мейкон...

— Скройтесь с глаз моих, на хуй.

У меня ком в горле. Дерьмо.

В голове вспыхивает образ контейнера, который он держит на заднем дворе.

Я смотрю на Арми: он замирает на секунду, но потом я киваю ему. Со мной всё будет в порядке.

Арми медлит, но отступает. Даллас и Трейс следуют за ним вверх по лестнице.

Затушив сигарету, Мейкон встает и подходит ко мне. Его черные брюки висят слишком низко, а руки кажутся безжизненными плетями.

Я пячусь.

— Не делай мне больно.

Он останавливается передо мной; яростный блеск в его глазах делает карий цвет красноватым.

Но он по-прежнему молчит. Как будто вообще не хочет разговаривать. Он хочет меня задушить.

Мой голос звучит едва громче шепота, пока я смотрю на его живот, на самом деле ничего не видя.

— Я не собиралась этого делать, — говорю я. — Я просто знала, что это решит всё.

— А когда твои младшие брат с сестрой увидят, что ты натворила?

Я резко вскидываю глаза.

— Они бы никогда не узнали, — заявляю я. — Мой дед никогда бы не позволил этому видео увидеть свет.

Он склоняет голову; складка между бровями сменяется снисходительностью.

— Ты самый тупой человек из всех, кого я когда-либо встречал.

Что это значит?

— Я не собиралась этого делать, — повторяю я.

Он достает телефон из кармана, нажимает пару кнопок, и тут же мой собственный телефон звякает уведомлением. Я лезу под юбку, достаю его. Открыв уведомление, включаю видео, которое он прислал.

Его брат начинает стягивать с меня одежду на заднем сиденье той полицейской машины в День благодарения; зубы Арми впиваются в мой рот, пока мои руки пристегнуты наручниками к ручке над дверью.

Оконная ставня снаружи с грохотом бьет по стене дома, и я вздрагиваю, готовая расплакаться. Мейкон это смотрел?

Чертов видеорегистратор. Я думала, они его выключили.

Должно быть, он забрал записи у копов. Зачем? Чтобы защитить меня?

У него уже несколько дней было видео со мной.

— Почему ты его не использовал? — спрашиваю я.

Но он не отвечает.

Я сжимаю челюсти, осознавая. Он это смотрел.

Мой подбородок дрожит.

— А что, если я недостаточно сильная? — тихо спрашиваю я, не ожидая ответа. — Что, если я сдамся и вернусь домой ради Марса и Пейсли? Джером Уотсон готов дорого за меня заплатить. Что, если...

Но я не могу продолжать.

Джером Уотсон обещает красивый дом, красивую одежду и красивую прислугу, а моя семья сможет продолжать жить так, как привыкла. Что, если я сдамся?

Я пытаюсь подобрать слова.

— Я подумала... может быть, на минуту это показалось хорошей идеей — использовать единственное, что у меня есть, если это поможет вам отвоевать Залив, прежде чем я уйду. Прежде чем я позволю кому-то, кого ненавижу, делать со мной эти вещи до конца моей жизни просто ради паршивых денег.

Люди трахаются постоянно, каждый день. По куда более скверным причинам. Я не была влюблена ни в Трейса, ни в Айрона. И не думаю, что уже люблю Арми. Никто бы не пострадал.

Но я бы этого не сделала. Я это знаю. Я бы остановилась, если бы Сантос не вошел. Я этого не хотела, и это изменило бы мое отношение к братьям. И к Заливу.

Мейкон возвращается к своему креслу и тяжело опускается в него, свесив руки с подлокотников.

Я смотрю на него: его взгляд устремлен в пол, он выглядит опустошенным. Больше не злится. Я подхожу к нему, опускаюсь на пол у его ног и сажусь между его колен.

Когда он не двигается и не отталкивает меня, я кладу голову ему на колено, чувствуя, как его рука опускается на мои волосы.

Я закрываю глаза; электрический ток пробегает по груди.

— Я никогда не сделаю ничего подобного, — говорю я ему. — Обещаю.

— Если сделаешь... — он гладит меня по волосам. — Я запру тебя в твоей комнате.

Улыбка расплывается по моему лицу, а на глаза наворачиваются слезы. Я обхватываю его ногу руками, и не знаю, чему радуюсь больше: тому, что он не хочет, чтобы я делала такие вещи ради помощи его семье, или тому, как он только что намекнул, что старая комната Лив теперь моя. Не знаю, кто я для него, но знаю, что он оставляет меня себе.

Его рука дрожит в моих волосах, и я обнимаю его крепче, но он отстраняется.

— Мне нужно поспать, — говорит он. — Хотел бы я уснуть.

Я смотрю на него снизу вверх, наблюдая, как он трет глаза. Он выглядит таким уставшим.

— Эта гребаная ставня, Крисджен, — он выдыхает, и я понимаю, что она всё еще хлопает на ветру снаружи. — Просто иди, — его голос звучит напряженно. — Иди спать.

— Я не хочу уходить.

— Живо.

— Пожалуйста, просто позволь мне остаться ненадолго, — шепчу я.

— Крисджен...

— Я просто хочу быть рядом с тобой.

— Немедленно! — рявкает он.

Я вздрагиваю и поспешно вскакиваю на ноги. Я хочу остаться. Ничего не случится, я просто не хочу оставлять его одного.

Я хочу быть там, где он.

Но я не та, кто ему нужен. Я даже не могу разобраться с собственной жизнью.

С Йегерами всё будет в порядке. Они выживали — и процветали — задолго до меня.

И они всё еще будут здесь еще долго после.

21

Крисджен