Пиратки - Пенелопа Дуглас

– Отдай–ка.

– Эй.

– Выпьешь после игры.

Я кидаю упаковку Корал, та сгружает её в свой рюкзак.

– К тому же, мне нужна ваша помощь. – Я вскакиваю на ноги, на ходу откусывая пиццу. – Пошли!

– Куда? – кричит он мне вслед.

Но я просто иду к двери, ожидая, пока они пойдут за мной.

Десять минут спустя мы вылезаем из машины Корал, она бежит к багажнику за парой фонариков. Я смотрю на кладбище на Эспланад–стрит, дождь слабый, надгробия выглядывают из высокой травы.

Я поворачиваюсь к Кэлвину, продолжая наш разговор.

– Как ты можешь не знать, где находится могила Конора Дорана?

Это же местный фольклор. У местной молодёжи нет традиции паломничества, подношений или чего–то подобного?

Но он просто отмахивается.

– Ты посмотри на эту дыру.

Я включаю фонарик на телефоне, Корал и Кэлвин берут свои фонари.

– Ну серьёзно, как ты вообще рассчитываешь здесь что–то найти? – продолжает Кэлвин.

Мы проходим через узкий проём в низкой каменной ограде старого кладбища, буйная растительность почти поглощает любые следы того, что скрыто под землёй.

Я освещаю пространство, вижу редкие таблички, выглядывающие из высокой травы.

– Да, тут полный кошмар.

Я пробираюсь сквозь кусты, нахожу ряд и подношу свет к именам.

Холодный дождь мочит мне лицо, я смотрю на лесистую местность слева от меня – густую и тёмную.

– Разделимся, – говорю я им. – Я беру этот участок. – Указываю на Корал. – Ты прочёсываешь нижнюю часть. – Затем киваю Кэлвину, указывая на холм над нами. – А ты – туда.

– А что нам за это будет? – ворчит Корал.

Я выпрямляюсь и запрокидываю голову.

– Не могу поверить, что мне приходится платить друзьям.

– О, привыкнешь, – замечает Кэлвин. – На прошлой неделе я заплатил Фэрроу за бензин, хотя он всё равно ехал в ту же сторону.

Халявщики. Я приподнимаю бровь, глядя на Корал.

Она скрещивает руки на груди.

– Хочу абонемент на гоночную трассу на всё следующее лето.

– Чтобы участвовать?

– Чтобы смотреть, дурочка, – парирует она.

Я перевожу взгляд на Кэлвина.

– Подарочную карту в «Глазурь» на сотню баксов, – говорит он.

Я отворачиваюсь.

– Ладно.

Мы расходимся: Кэлвин прочёсывает надгробья наверху, Корал – внизу. Здесь есть высокие памятники, группы совместных памятников для супругов, и время от времени я наступаю на плиты, врытые в землю.

Это кладбище должно быть больше. После приморских городов, речные города – самые заселённые. Уэстону, должно быть, больше ста лет. Может, здесь есть ещё одно кладбище?

Но Бастьен сказал – на Эспланад–стрит.

Я щурюсь, смотря на белый мраморный маркер.

– Вы нормально видите имена?

– Некоторые из этих табличек старые, – откликается Корал.

Я выпрямляюсь, понимая.

– Да, его – не такая.

Конор умер всего двадцать два года назад. Я могу игнорировать те, что выглядят так, будто им лет сто.

– Пусто! – кричит Кэлвин.

Если мы ничего не найдём, значит, Бастьен ошибался. Близнецы, Конор и Дикон, скорее всего, живы.

– Людей часто здесь хоронят? – спрашиваю я.

– Нет. – Корал переходит к другому ряду, светя фонариком. – Население уже не то, а когда кто–то всё же умирает, чаще всего его тело отправляют в крематорий.

В Фоллз то же самое. Мавзолеи тоже более популярны. Это дешевле.

– Дилан? – зовёт Корал.

Я поворачиваю голову и вижу, как она смотрит на каменную глыбу посередине последнего ряда.

Я бегу к ней, слыша за спиной шаги Кэлвина.

Подлетаю к Корал и смотрю вниз, туда, куда светит её фонарь. Там скамейка из мрамора, а между двух опорных столбиков стоит бутылка спиртного.

Она поднимает её.

– Я бы прошла мимо, если бы не это.

Я забираю у неё фонарь и читаю имя на лицевой стороне каменной плиты, выбитое чёрными буквами. Конор Доран

Дата рождения указана перед именем, дата смерти – после. Двадцать два года назад.

Я беру у Корал бутылку, светя на неё фонариком.

– «Chimney Wind», – читаю я, стирая грязь с выцветшей и влажной этикетки.

Кэлвин забирает бутылку, подбрасывает её и ловит – жидкость внутри плещется о тёмное стекло.

– Давно она тут стоит.

– Не так уж и давно, – вступает Корал. Я смотрю на неё.

– Что?

Она листает телефон, капли дождя падают на экран.

– Бренд разрабатывали лет десять, но, похоже, первую партию разлили только два года назад, – говорит она, показывая мне сайт. – Производят в Новом Орлеане.

Всего два года.

Мой свет выхватывает блеск чего–то серебряного, я наклоняюсь и поднимаю крошечный скелетный ключ у основания скамейки, рядом с тем местом, где стояла бутылка. Я подношу его ближе к свету, ищу какие–то отметки или цифры – ничего. Похоже на ключ от старого висячего замка.

Рядом со мной что–то щёлкает, я смотрю как Кэлвин откручивает крышку с бутылки.

Корал светит на него фонариком.

– Ты чего?

Он поднимает бутылку, улыбаясь.

– Не пропадать же добру.

Запрокинув бутылку, он делает глоток, а я качаю головой.

Но тут же он отдёргивает бутылку и кашляет.

– Что? – спрашиваю я.

– Это не виски. – Он смеётся, прочищая горло. – Это коньяк. И он, блин, офигенный.

Он делает ещё пару глотков, пока я достаю телефон и делаю снимки, которые просил Хоук.

Убрав телефон, я веду Корал и Кэлвина обратно к машине. Кэлвин протягивает мне бутылку.

– Нет, – говорю я ему.

Он протягивает её Корал, но та чуть ли не рысью от него отпрыгивает.

– Нет, это к беде, – выговаривает она. – У мертвых не крадут. Ты что, «Мумию» не смотрел?

Я смеюсь, но да, она права. Я не настолько смелая.

– Это не мы! – кричит она в пространство, утрированно указывая на Кэлвина. – Если кто–то слушает, это он!

Мы добираемся до машины, и она рычит на него:

– Положи на место.

– Да ни за что, – открывает он дверь. – Это халява.

Мы забираемся внутрь, гасим фонарики и уезжаем, прежде чем я понимаю, что ключ всё ещё у меня в руке.

Глава 25. Хантер

Если бы она любила меня, то не теряла бы надежды. Она бы пыталась. Да, праздники и вечеринки будут отстойными из–за того, что Кейд злится – а