Любовь не спрашивает. Часть 1 - Элен Бергман

И два старых товарища, чья дружба ковалась десятилетиями, молча вышли из кабинета, направляясь вниз — туда, где под ледяными сводами замка томилась их разбитая честь.

Хокон.

Смыв дорожную пыль и лесной холод, Хокон вышел из помывочной. Горячий пар и потоки воды будто унесли с собой не только грязь, но и ту свинцовую тяжесть, что накопилась в душе за этот бесконечный, тревожный день.

События последних часов казались липкими и смрадными, как то самое болото, через которое они гнали сохатого. Заговоры, яды, предательство близких — всё это оседало на сердце тёмным налётом, подобно жирной зимней глине на сапогах. Но теперь его путь лежал туда, где царил иной мир.

К Мойре.

Там был его личный островок света, тишины и того самого уюта, которого он никогда прежде не знал.

«Кто бы мог подумать…» — усмехнулся он про себя, шагая по коридору, где факелы бросали на камни пляшущие тени. Он и сам не заметил, как эта женщина стала для него чем-то большим, он не ожидал, что так привяжется к ней.

В первую встречу она увиделась ему испуганным оленёнком. Тихая, робкая девица, чья нить жизни по воле рока сплелась с его собственной. Но день за днём, узнавая её, Хокон поражался её чистоте. В Мойре не было ни капли лукавства или коварства, столь привычного в замковых стенах. Она заботилась о слугах и стариках с такой естественной чуткостью, будто милосердие было её врождённым дыханием.

И с каждым днём в нём крепло глубокое чувство: потребность защищать.

Ему хотелось баловать её, словно редкую, бесценную драгоценность. Укрывать от холодных ветров, прятать от людской злобы и нежить в своих руках, ограждая от любых тревог. И ещё… его неудержимо, до хрипа, тянуло к ней как к женщине. К его женщине.

Он вновь поймал себя на невольной улыбке. Это влечение вспыхивало в нём особенно ярко, когда она оказывалась совсем рядом. Когда медовый шёлк её кос едва касался его плеча, а в глазах зажигался тот особенный, тёплый свет, предназначенный лишь ему одному.

Но он не спешил. Он смаковал это чувство, оберегая его, как едва затеплившийся очаг в зимнюю стужу.

Прежний Хокон привык брать желаемое силой, не ведая сомнений. Но теперь всё изменилось.

Шаг за шагом он приручал её к себе, словно раненую птицу. Он завоёвывал её доверие не властными приказами, а безграничным терпением. Ласковым, едва слышным словом. Тёплой, открытой улыбкой. Мимолётным, невесомым прикосновением, в котором не было угрозы.

И он видел отклик — по крупицам, с каждым прожитым днём всё отчетливее.

Мойра больше не вздрагивала, когда он заключал её в объятия. Не стремилась ускользнуть из его рук, точно пойманная добыча. Она не опускала в страхе глаза, когда он склонялся к её лицу, ловя её дыхание. Тень испуга перед его поцелуями окончательно истаяла.

Всё чаще случались мгновения, когда он притягивал её к себе, и она не просто не отступала — она сама, ведомая робким порывом, подавалась навстречу его теплу.

Хокон вошёл в покои бесшумно, точно тень, сливающаяся с мягким полумраком комнаты. Мойра сидела перед медным зеркалом, и мерные взмахи гребня заставляли её волосы струиться живым золотом. Он подошёл со спины и, не в силах больше сдерживаться, погрузился лицом в эту ароматную медовую волну. Запах чистоты, полевых трав и тепла кружил голову, заставляя забыть о ледяном ветре и подлости, оставленных за дверью.

— Ты завершил свои дела, муж мой? — тихо спросила Мойра, откидывая голову на его плечо.

Хокон ещё раз глубоко вдохнул аромат её волос, прежде чем неохотно отстраниться.

— На сегодня я весь твой, жена моя.

Радостная улыбка, чистая и яркая, преобразила её лицо.

— Ты расскажешь мне, что произошло в лесу?

— Да, любовь моя, но только завтра, — он мягко коснулся её виска губами. — Не хочу тревожить твой сон. Знай лишь одно: нашему счастью больше ничто не угрожает. А теперь пойдём к нашему ложу… Расскажи мне, что нового ты приготовила для нашего малыша?

Он бережно увлек её за собой. Мойра, доверчиво прижавшись к его боку, зашептала:

— Сегодня я шила те крошечные рубашечки, которые ты называешь распашонками… Помнишь, те, что по твоему рисунку кроила мастерица? Они получились такими чудесными…

— Прекрасно… — выдохнул Хокон ей в самое ушко, и этот горячий шёпот отозвался во всём теле Мойры трепетной дрожью. По коже пробежали мурашки, щёчки опалило жаром, а внизу живота внезапно затрепетало что-то лёгкое, словно сотни невидимых мотыльков пробудились от сна.

Хокон опустился рядом на постели и начал нежно оглаживать её живот, чувствуя под ладонью биение новой жизни.

— А как наш маленький ярл вёл себя сегодня? Не слишком беспокоил свою мамочку? — продолжал он шептать, его голос вибрировал, проникая в самое сердце.

— Он был очень послушным, — едва слышно отозвалась Мойра.

— Значит, мамочка сегодня довольна?

Его рука, повинуясь властному и нежному порыву, скользнула выше, накрывая округлившуюся грудь. Мойра замерла, но не от испуга — она боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть это тягучее, сладостное мгновение. Почувствовав её безмолвный призыв, Хокон ладонью очертил полную плоть, кончиком пальца нашёл чуткий сосок и едва ощутимо потеребил его.

Мойра всхлипнула от неожиданного, пронзительного чувства: там, в самом сокровенном её средоточии, стало горячо и влажно. Никогда прежде она не знала такой истомы, такого всепоглощающего желания. «Что со мной? — пронеслось в её туманном сознании. — Ах, как же это сладко…»

Видя, что жена всем существом тянется к его ласке, Хокон решился на большее. Он медленно провёл рукой по её бедру, затем осторожно приподнял край сорочки. Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, поднимаясь всё выше по бархатистой коже.

Мойра вздрогнула от непривычного касания, но Хокон тут же успокоил её тихим, баюкающим голосом:

— Сердце моё, не бойся… Я просто приласкаю тебя. Вот так… вот так…

Когда его пальцы коснулись её лепестков, ставших нежными и податливыми, он ощутил, как она уже ждёт его.

— Ты совсем влажненькая, девочка моя… Тебе хорошо, рыбонька? — Он нашёл ту самую крохотную жемчужину, средоточие её удовольствия, и начал дразнить её мягкими, круговыми движениями.

Мойра невольно выгнулась навстречу его руке, теряя связь с реальностью. Она сама подалась вперёд, ища спасения в его ласке. Хокон негромко, торжествующе рассмеялся:

— Сейчас, сейчас, нетерпеливая моя… Я только подготовлю тебя.

И он плавно, бережно ввёл в неё пальцы, заполняя её пустоту и даря обещание неземного блаженства.

Мойра окончательно потеряла связь с реальностью. Мощная, сладкая волна накрыла её с головой, унося