День правды и лжи - Мари Вудс

Там мы остаёмся одни и смотрим друг на друга одинаково изумлённо.

— О чём ты думала, Кайла! Домант? Ты с ним Магией обменивалась? — зашипела Кассита. — Он тебя убьёт! Это «слишком» даже для тебя!

— Почему ты так решила? Ты что-то видела?

— Я ещё ничего не видела! Но я знаю Тандуильцев — они очень вспыльчивые. Этот мужчина не будет есть с твоей руки и прыгать под твою дудку!

— А мой бывший, значит, прыгал? — шиплю я в ответ.

Кассита на секунду застывает, но потом продолжает:

— Он почти прыгал, а этот — не будет! Ты выкинешь что-то в своём духе — и он тебя убьёт! Придушит! Тандуильцы — доминаты, они требуют полного подчинения. А ты не способна подчиняться! Ты что, не можешь найти себе нормального мужчину?

Мне хочется бросить в ответ что-нибудь ядовитое. Но бессильная, на грани слёз, ярость подступает к горлу при мысли о мужчине, которого я ещё недавно считала нормальным.

Я начинаю хватать ртом воздух, прижимая руку к горлу. Приходится на миг закрыть глаза, пока не схлынет боль.

Кассита тут же берёт меня за руки. Ей видно всё: как я стою посреди тесной пещеры. Как удовольствие и страсть мешаются на лице Лиарэ от его поцелуев — это зрелище я хочу вытереть из памяти. Как я содрогаюсь. Как у меня падает сердце. Как я иду к реке, а из земли поднимается боль, просачиваясь сквозь чеканящие шаг подошвы. Как стою, глядя в небо, не знающее милосердия, под холодным, до костей пронизывающим ветром.

— Мне жаль, — шепчет она, обнимая меня. — Мне так жаль, Кайла! Ты этого не заслуживаешь!

— Ты знала? — спрашиваю я, заглядывая в её чёрные глаза, глубоко, чтобы достать до самой души. Понять, лжёт она мне или нет.

— Нет! Я не знала! Я бы никогда так не сделала! Меня просто озадачило, что Королеве Кайер Иса что-то нужно от меня. Я подумала, что в этом может быть какой-то подвох. И попросила тебя. Тебе же важно знать, если Фейри что-то затевают?

— Когда Фейри что-то затевали? Им на всех плевать. Главное — чтобы их не трогали.

— А Дикая Охота?

— Фейри — не воины, — отрицательно качаю я головой. — На Дикую Охоту они последовали за своими Создателями. А где они теперь? Кто-нибудь их видел?

— Кайла, пожалуйста! — Кассита умоляюще складывает руки, а потом прижимает палец к губам. — Не говори о Них! Прошу тебя! Я сейчас в обморок упаду от страха!

— Я не говорю. Ты сама завела разговор про Дикую Охоту. Что на тебя нашло сегодня? Ты думаешь, моему Доманту понравится твоё поведение?

— Я буду умолять его о прощении, — бледнеет Кассита, как будто до неё только сейчас доходит, как она поступила. — Если не поможет — использую твой Обет, чтобы ты его убедила.

— Не смей! — тут же вспыхиваю я. — Даже не думай! Я для этого тебе его дала?

Кассита качает головой и обнимает себя за плечи, словно ей холодно, но быстро возвращается к своему обычному состоянию:

— Ты можешь мне объяснить, зачем ты это сделала, Кайла? Я понимаю, что ты адреналинщица, но это уже перебор. Где ты вообще нашла Тандуильца?

— В ресторане познакомились, — хмыкаю я, понимая, как нелепо это звучит. — Мы договорились, что я о нём не выспрашиваю и не рассказываю. Так что закроем тему.

— Да, ты права. Правила Тандуила очень строги. Давай не будем об этом говорить.

Похоже, все знают о Тандуиле, кроме меня! От этого меня разбирает лёгкая досада.

— Я хочу, чтобы ты посмотрела, не хочет ли он использовать меня для продолжения своего Рода. Может, он тоже из этих, помешанных. Сможешь?

— Тебя? — изумляется Кассита. — Но ты же не... — я прижимаю палец к губам. — Тсс! Потише! Он не знает. Знает только, что я Великая Твай Дэ.

— Святая Гора! Ты ему не сказала? Он точно тебя убьёт! Ты знаешь, что должна была ему всё о себе рассказать до того, как он произнесёт Клятву. О чём ты вообще думала?

— Всё! Довольно! Иди и посмотри его будущее: убьёт он меня или нет? И посмотри, что ему от меня нужно.

— Я и так скажу, что ему от тебя нужно. То же, что и остальным Бессмертным!

— Всё! Хватит! Иди давай! — подталкиваю я Касситу к выходу и открываю дверь.

Прямо напротив входа змей Уроборос, свернувшись в кольцо, пожирает собственный хвост. Настенный барельеф с символом бесконечного круговорота жизни тоже был моей идеей. На его фоне Сайлас выглядит особенно впечатляюще.

Руки скрещены на груди, спокойное и жёсткое лицо его обращено к нам. Кем бы ни были его предки — они были не из простолюдинов. Потому что он мог одним лишь взглядом повергнуть тысячи людей на колени. Гордость и властность отпечатаны, как клановый раскрас, на его лице, скулах, глазах. В его манере держаться. Кассита прошла только половину дороги и склонилась в глубоком поклоне.

Что? Это вообще реальность или сон? С чего вдруг Эгерия кланяется ему?

Затем она молитвенно сложила руки:

— Я умоляю простить меня. На меня сегодня что-то нашло. Могу я загладить свою вину?

Сайлас не отвечает, только слегка приподнимает бровь. А у меня скулы сводит от какого-то незнакомого чувства, в кожу точно вонзаются тысячи игл. Что значит — загладить вину? С каким подтекстом это было сказано? Извиниться или соблазнить?

— Моё имя Кассита, я — Эгерия. Могу я прикоснуться к тебе, чтобы посмотреть будущее?

Даже короткого взгляда достаточно, чтобы понять — Кассита считает его неимоверно привлекательным. Я перевожу взгляд на стену. На ней снимки с видами Милана, но не скучные глянцевые панорамы, а какие-то другие, незнакомые — словно фотограф пытался передать своё особое ощущение момента.

На одном из них — небеса. Можно даже на мгновение представить, что ты и в самом деле летишь. Иллюзия неба. Привычный самообман. Такой же, как вера в то, что мы способны что-то удержать.

Каждый имеет право выбирать. Кассита может выбрать его. Он может ответить на её негласный призыв, который улавливаю даже я. А я знаю, что быть готовой ко всему — это значит ничего не ожидать и, наконец, обрести истинную свободу.

Я прохожу дальше вдоль стены. Один из снимков сделан из окна многоэтажки. На карнизе застыла кошка перед прыжком, распластавшись телом по серому камню. Глаза её прикованы к маленькой, хрупкой птичке, сидящей на самом краю карниза на фоне мерцающей пустоты. Эта птичка — её