День правды и лжи - Мари Вудс

— Я вижу великую славу и великую власть, — торжественно произносит Кассита. Я тихонько фыркаю себе под нос, продолжая разглядывать фотографию. Тело кошки замерло в предвкушении. От картины веет абсолютным пониманием: мгновение — и кошка получит то, чего так сильно хочет, её клыки вопьются в податливую плоть, и тело наполнится ослепительным вкусом победы. Перед тем, как рухнуть в пустоту.

Потому что каждое желание имеет свою цену.

— Что? — спрашивает Сайлас громко, вопрос явно адресован мне. Я не отвечаю.

— Кайла просто фыркнула. Она терпеть не может славу и власть, — сообщает ему Кассита голосом мягким, как шёлк.

— Некоторые любят власть и славу, — пожимаю я плечами, не оборачиваясь. — Ничего не имею против. Не хотела вам мешать.

— Я вижу, что ты достигнешь всего, чего желаешь, — продолжает Кассита. За этими словами следует молчание. А я кожей чувствую взгляд, направленный на меня.

— Я не вижу её пути, — говорит Кассита тихо. — И пути, связанные с ней, тоже. Моей Силы для этого недостаточно.

Я разворачиваюсь и пристально смотрю на неё: «только попробуй ему сказать».

— Я понимаю, — кивает Сайлас. — На неё действует Магия Дома?

Подумать только! Они обсуждают меня, словно меня тут нет!

— Конечно, действует! Просто Кайла — особенная. Смелая. Она не боится быть честной с собой, потому что ничего не ожидает.

Я снова фыркаю и презрительно закатываю глаза. Если бы я ничего не ожидала! Я знаю, что нужно «не ожидать», но всё равно это делаю. Всё равно надеюсь.

— Тебе достаточно пары абстрактных фраз? — обращаюсь я к Сайласу. — Или всё-таки спросишь что-нибудь полезное?

— По-твоему, я сказала неправду? — обиженно поджимает губы Кассита. — Разве ты сама не видишь, что его ожидает великая власть и слава? Кайла тоже может видеть, — сообщает она Сайласу.

— Тут видеть не нужно! Тут достаточно банальной логики. Он упрямый, как ацклеорг. И умный. Если проживёт достаточно долго — достигнет всего, чего желает. Лучше посмотри, когда и где он найдёт Ключ?

— Ты же знаешь, я не могу сказать, где Ключ! Он достигнет всего, чего желает. Тебе мало такого ответа?

— Не знаю, скажи что-нибудь не такое очевидное.

— Я не могу сказать ему ничего. Он не хочет знать будущее. Так же, как ты!

— Она не хочет знать будущее? — тут же спрашивает Сайлас.

— Она похожа на того, кто принимает советы?

Они болтают обо мне и переглядываются. Просто с ума сойти!

— О-о-о! Всё ясно! — возмущённо фыркаю я. — Ты нашла наконец того, кто выслушает всё твоё недовольство моими решениями, — я снова поворачиваюсь к картине. Но ни кошка, ни птица не интересуют меня. Пустота, мерцающая за спиной птички, притягивает мой взгляд. Может быть, не птица, а пустота — самое сильное желание кошки? А тёплый запах крови, питающий её желание, — только иллюзия, обманывающая её тело, но не душу? И её когти пройдутся по перьям, птица раскроет крылья и зависнет над пропастью, а кошка соскользнёт вниз, навстречу мерцающей бездне — своему самому сильному желанию?

— Кайла, пожалуйста, перестань на неё смотреть! — наконец произносит Кассита умоляюще. Почти жалобно.

— Ты же знаешь, что я не могу, — отвечаю я, не оборачиваясь. Сегодня к её мольбам я особенно нечувствительна.

— Каждая картина тут о чём-то. У каждой — особенный смысл, — поясняет она Сайласу и тут же вызывает встречный вопрос:

— О чём та, на которую она смотрит?

— О смерти, — печально сообщает ему Кассита.

— Она не о смерти, — цежу я, оборачиваясь. — А о выборе!

— Она о смерти и выборе!

— У тебя мир чёрно-белый — что ты можешь знать? Ты слово «смерть» от слова «страх» отличаешь? Она — о покое. Об иллюзиях. О желаниях. О выборе. О цене.

— Кайла не боится смерти, и это печально, — вздыхает Кассита, стараясь поймать взгляд Сайласа. Но он смотрит на меня.

— Кайла устала от того, что о ней говорят, словно её тут нет, — и уходит, — говорю я беззлобно. Если честно, мне нет дела до того, что она думает и что она скажет. Я просто пришла проверить — намеренно она отправила меня в Кайер Ис или это вышло случайно.

— Ты что, ему даже картину выбрать не дашь? — ахает Кассита и добавляет ядовито: — Или ты уже знаешь, что он выберет?

Я закатываю глаза:

— Кто ему может помешать? Следи за тем, что говоришь!

Сайлас медленно идёт вдоль стен, разглядывая фотографии. Подходит к изображению кошки, некоторое время изучает фотографию и поворачивается ко мне.

Мы встречаемся взглядами.

Что ты видишь на этой картине? Всё. Пути и тупики. Правду и обман. А ты? Я вижу кошку, птицу и пустоту. Кто из них ты? Птичка или кошка?

Я — пустота. Разве ты не заметил? Присмотрись получше.

«Выбирай»! — шепчу я одними губами и разрываю контакт глаз. Мне неинтересно смотреть, что он выберет. Я знаю. Они все её выбирают — те, кто любит власть и славу.

— Эта картина называется «Путь», — говорит Кассита торжественно, а я беззвучно закатываю глаза.

Ну конечно! Путь! Что же ещё?

— Что она означает?

— Что ты достигнешь, чего желаешь. Когда-нибудь! — я не могу удержаться от язвительной реплики.

— Эта картина называется «Путь», Кайла, а не «Когда-нибудь», как думаешь ты!

— Ты можешь называть её как угодно — от этого другого смысла она не обретёт!

— О чём эта картина для тебя? — спрашивает Сайлас.

— Для меня она ни о чём. Я её не выбираю. Эта картина — для тех, у кого есть цель, которой они готовы посвятить жизнь.

— По-твоему, это плохо? — прищуривается Сайлас.

— А, по-твоему, кроме чёрного и белого, цветов нет? Плохое или хорошее? Для кого-то твоё счастье будет означать крушение всех его надежд! Стань по ту сторону добра и зла — и посмотри. Сам увидишь. И на картину тоже посмотри получше! Это, по-твоему, Путь? Это долбаный туман, в котором едва виднеется дорога! Что в конце? Как далеко он протянулся во мглу? На чуть-чуть? На милю? На длину горного массива? Неизвестно, когда дойдёшь! Поэтому я и называю её «Когда-нибудь». Так можно идти и идти! Идти и идти! Пока не сдохнешь со скуки!

— Если я пойду с тобой, от скуки я точно не сдохну, — улыбается Сайлас мягко.

— Мне туда не нужно. Мой путь — другой. Туда нормальные не ходят, — отрезаю я, спускаясь по ступенькам к выходу. — Я подожду тебя на улице.

После сенсорной изоляции дома город обрушивается на меня ослепляющим ударом, прохладный запах зимы и жизни кружит голову. Улица тёмная. Но внутри меня — темнее.

Сайлас выходит следом. Мы останавливаемся на