День правды и лжи - Мари Вудс

Он что, чмокнул меня в висок?

В комнате машинально стягиваю платье — оно ещё хранит следы его запаха. Вешаю на плечики. Душ — тёмное пятно, полное пара. Механическими движениями нахожу какую-то одежду, натягиваю и сажусь на подоконник. Для меня окна — это панацея от всего.

Каждый раз, получив оплеуху от реальности, я садилась на подоконник, думала и приходила в себя. Когда ушёл Учитель, за окном был дождь. Сегодня кружился снег, моя голова прояснилась, но моё тело отчаянно желало заняться страстным сексом с Сайласом Гейтом. Мы попробовали на вкус настоящую страсть и хотим получить остальное.

Усилием воли забираюсь в постель, зарываюсь в одеяло, закрываю глаза и сползаю в зыбкий, не сулящий отдыха сон.

19. ᛉ Algiz Защита. Интуиция

Рассвет вместо будильника. Утро сегодня медленное. Тёплые потоки душа стекают по коже вместе с пеной и снами. Под веками небо, которое мне снилось — глубокое, бесконечное. Звёзды кажутся знакомыми.

Я что-то ищу среди них. Только не помню — что.

Вытираю волосы и заворачиваюсь в мягкий шёлк «лунного платья». Можно поискать для дома что-то попроще. Но это платье имеет для меня особую эмоциональную ценность — что-то вроде четырёхлистного клевера. Или…

Я потеряла мысль. Спирали ассоциаций, которые обычно крутились у меня в голове, рассеялись — из-за того, что какая-то скрытая часть мозга подавала слабые сигналы тревоги, но я не понимала, о чём именно.

Прислушиваюсь. Кажется, это дыхание. Сдавленное и хриплое. Дёргаю дверь в гостиную — из-за неё вместо уютного кофейного тепла на меня выплёскивается запах ледяной воды и крови.

Сайлас сидит на диване, опираясь локтями о разведённые колени и наклонив голову. Тяжёлым злым взглядом глядя на что-то перед собой, скрытое от меня кожаной спинкой. Его чёрные волосы влажные и выглядят так, словно он быстро тёр их полотенцем.

Кроме пижамных штанов на нём футболка. Мягкий чёрный хлопок растёкся по торсу, подчёркивая контуры мышц. На контрасте с золотистой кожей чёрный смотрится особенно вызывающе.

Новый хрип и сдавленный кашель оторвали меня от откровенного разглядывания Тандуильца. Я обошла диван — на белой коже, подогнув под себя ноги и засунув руки под мышки, дрожал Шеран. Повсюду — на диване, ковре, — были осколки льда и лужи. Из уголка губ текла алая струйка. Голубые глаза потухли, в нём не было и пары унций Силы — лишь жалкие ошмётки.

— Понятно! — раздосадовано вздохнула я. — Типичная нимирийская забава — топиться в Хорнингдалсватнете. И долго он там пробыл? — поинтересовалась я у Сайласа.

— Часа четыре или пять, — буркнул он, даже не повернувшись. Он был занят важным делом — сверлил взглядом в Шеране дыру.

— Шеран, ты намочил ковёр! — я подошла к нему, обходя лужи, и постучала ногой по краю дивана, чтобы растормошить его. — И умер, поэтому плохо регенерируешь! Давай, поднимайся! И отправляйся в ванную, набери кипятка и полежи хотя бы два часа. И пару бутылок виски возьми!

В ответ Шеран только закрыл глаза, дрожа и стуча зубами. Но брови слегка нахмурил. Типа: «отстань от меня!»

Я снова пару раз стукнула по дивану, привлекая его внимание:

— Эй! Вставай давай! Я от тебя не отстану! Ты напрасно думаешь, что глубокая заморозка не вредит Нимирийцам. Это миф! Все твои органы сейчас — месиво из застывшей крови и плохо зарастающей ткани. Если быстро не разморозишься — внутри всё будет заживать ещё долго.

Шеран открыл мутные от боли глаза и посмотрел на Сайласа. Наверное, умоляя избавить его от меня. Я обошла с другой стороны, чтобы быть в поле его зрения:

— Воздух в твоих лёгких кристаллизуется и разрывает их. Это приведёт к тому, что ты никогда не восстановишься и проживёшь Вечность, сожалея о том, что так и не узнал предел своей Силы из-за своей собственной глупости!

Шеран посмотрел на меня, тратя остатки сил на гневный взгляд.

— Ладно, не хочешь по-хорошему… — я повысила голос. — Если ты сейчас не пойдёшь в ванную, я подожгу диван и буду поджаривать тебя на нём, как стейк, пока ты не растаешь. Будет, о чём рассказать!

— Всё! Хватит! — рявкнул Сайлас, поднявшись, как разжавшаяся пружина. — Кайла не шутит. Я не позволю жечь мой диван. Или проваливай в ванную, или обратно в Хорнингдалсватнет — и больше я тебя доставать не буду!

Теперь гневный взгляд достался Сайласу. Шеран хотел что-то сказать, но смог выдавить только булькающий звук. Кровь пузырилась у него на губах.

— Знаешь, когда будет Великая Битва, тебя там не будет! — сказала я презрительным тоном. — Там будут только те, кто может выжать из себя всё, без остатка! А ты будешь бороться с последствиями своих решений!

При словах «Великая Битва» глаза Нимирийца распахнулись, обретая хоть какой-то блеск, выражение лица сделалось болезненным, словно он хотел что-то спросить, но понимал, что сил всё равно не хватит.

— Какая Великая Битва? — подсказала я, осторожно дёргая наживку. — Та, для которой были созданы Нимирийцы! В мире всё имеет смысл, всё для чего-то предназначено. Нимирийцы созданы для битвы. И где же битва вам по силам? Нет пока! Значит, будет! Великая Битва, на которой ты будешь в первых рядах! — мечтательно промурлыкала я. — Ну, или хромать где-то в хвосте, — добавила, вкладывая в печальный вздох весь свой актёрский талант.

Шеран начал сползать с дивана, но не удержался и рухнул на пол. Я выразительно посмотрела на Сайласа. Он нехотя нагнулся, поднимая тело Нимирийца и взваливая себе на плечи.

— Прямо в одежде в ванную его и клади, — сказала я ему вслед. Сайлас оглянулся и бросил на меня саркастический взгляд через плечо. Он не только раздевать его не собирался. Он бы, наверное, с удовольствием пинал его до самой ванной.

Я запустила цикл кофемашины, чтобы сделать себе кофе — выпить который, кажется, было важнее, чем дышать. Достала виски для Сайласа. Через открытую дверь его спальни донеслись плеск и ругань. Вернулся он ещё более злым. Я протянула ему бутылку.

— Или хочешь кофе? — спросила на всякий случай, и когда Сайлас кивнул, отдала ему свой и запустила новый цикл.

— Давай поговорим, — предложил он тихо, облокотившись рядом со мной о стол. В голосе слышалось раскаянье — такое сильное, что, казалось, оно вместо крови текло по его венам.

Настоящим оно было или наигранным?

— Зачем? — пожала я плечами. — Я не злюсь на тебя. Ты — Бессмертный, а значит — на всё готов ради того, чего хочешь. У