День правды и лжи - Мари Вудс

Сайлас поднял на меня глаза и посмотрел прямо и ясно. Я не знаю, что означал этот взгляд. Отросшие волосы падали на глаза. Он где-то провёл много времени — так много, что волосы успели отрасти. Где-то далеко охотился. Или где-то жил. И в этот момент я отчётливо поняла, кого мы оба видим перед собой. Он видит девушку — красивую и недоступную, а от этого — ещё более желанную. А я вижу того, кто ведёт себя так, как тот, о ком я всегда мечтала.

Но это всё ложь. А правда какая?

Можно пить кофе жадными глотками и задавать себе бесконечные вопросы. Некоторые — такие, как «что, если» — будут мучить тебя до тех пор, пока ты будешь позволять им. Воображение не знает пределов. А вот реальность — знает.

Я отвернулась, чтобы взять свою чашку. Запах кофе тягуче струится из неё, перебивая запах крови. Вечность равнодушно сглотнула этот момент — мы снова отступили на исходные. Снова закрылись, каждый в своей броне.

— Они все такие? — наконец нарушил тишину Сайлас, кивнув в сторону ванной и глотая одним махом половину кофе. Потом перевёл на меня уставший взгляд. Он сильно вымотался, вытаскивая Шерана из ледяного озера. Тени под глазами были глубже, чем обычно. Они делали его скулы более резкими, черты — более жёсткими, взгляд — более тяжёлым. Он выглядел тем, для кого боль давным-давно стала чем-то, что он был в состоянии пережить.

— Да, для них это своего рода фетиш — постоянно испытывать себя. При этом они не любят ни риск, ни боль, как может показаться вначале. Со временем они становятся… хм, спокойнее, что ли. Но ненамного, — хмыкнула я, стараясь поднять ему настроение. Мне хотелось увидеть в его глазах тепло, к которому я начала привыкать. — Мой друг старше Шерана и всё это проделал до моего рождения, но я видела, как другие Нимирийцы ныряют в Хорнингдалсватнет, чтобы проверить, сколько они там продержатся. Хорошо бы ему выпить кемланг.

— У меня нет набора для кемланга, — покачал головой Сайлас. — Марджери передала мне мой, — улыбнулась я. — Мне с ней очень повезло.

Я поставила чашку на стол, принесла из комнаты картонную коробку и достала ящик с набором. Каждая трава в нём хранилась в серебряной коробочке, расписанной эмалью, а фарфоровый чайник — в чехле цвета молодой зелени, расшитом шёлковыми ветвями ивы. Следом вытянула чугунный чайник для открытого огня и подставку из спила дерева, которой, наверное, было не меньше лет, чем мне.

— А это что? — спросил Сайлас, увидев в моих руках большую бутылку из обсидиана. — Это вода. Кемланг нельзя готовить из водопроводной — только из живой, родниковой. Вот и приходится хранить про запас. Жаль, что у тебя негде развести костёр — на открытом огне выходит гораздо лучше.

— Можешь развести огонь в камине, — кивнул Сайлас куда-то мне за спину.

— У тебя что, есть камин? — изумилась я, оглядываясь. Камин и правда был — действующий, с дымоходом и дверцей из калёного стекла.

— Просто идеально! — мурлыкала я себе под нос, наливая воду в чайник. Сайлас недоверчиво ухмыльнулся:

— Ты что, не заметила камин?

— Ну ты же вроде понял, что нет, — поджала я губы, подвешивая чайник за крюк в камине и разжигая огонь. — Я обычно не замечаю то, что мне не нужно. Теперь он мне понадобился — и я его заметила. Дай мне виски, — поманила я рукой, подходя к нему.

Сайлас протянул мне бутылку. Я открутила крышку, всыпала в горлышко ложку порошка, закрутила обратно и взболтала.

— Что это было? — спросил Сайлас, принимая из моих рук бутылку.

— Это молотый Свартгросс. Он его сейчас быстро на ноги поставит. Он твой Хьёнага? — спросила я, снова беря свою чашку и делая глоток.

Сайлас приподнял бровь. Кажется, это выражение означало: «Ты думаешь, я отвечу?»

— Если бы он был твоим Домантом… — я поставила чашку и взяла чайник, чтобы сполоснуть его под краном. — Ты бы сразу почувствовал, что он в опасности. А он пробыл подо льдом пять часов. И ты сильно замёрз, пока искал его там. Братские узы после смерти не действуют, поэтому искать приходится обычным «колесом», а это всё равно что черпать океан ложкой — Хорнингдалсватнет весь пропитан Магией.

Сайлас ничего не ответил, и я продолжила:

— Он, наверное, не думал, что умрёт. Это озеро коварно: там несколько подводных течений — ледяных и бурных. Много Силы он потерял?

— Значит, Нимириец может разморозиться в кипятке за два часа? — спросил Сайлас, игнорируя мой вопрос, но брови сошлись на переносице — он был не в состоянии скрыть злость.

— За полчаса, если выпить виски со Свартгроссом, — усмехнулась я. — Но, если бы я сказала, что за пол, он вылез бы через десять минут.

Сайлас понимающе кивнул, сохраняя то же выражение на лице, и сделал глоток из бутылки.

— Отнеси виски Шерану. Я клянусь, это Свартгросс, и он не принесёт ему вреда! Хватит уже его пробовать! — добавила я после того, как Сайлас сделал ещё один глоток.

— Клянёшься чем? — спросил он, прищурившись и отпивая снова.

— Силой своей клянусь! — закатила я глаза. — Чайником! Да чем угодно! Камином твоим! Твоей недоверчивостью!

Сайлас наконец улыбнулся и направился в ванную. Я проследила за ним взглядом. Что-то было в его походке такое, что приковывало внимание. Что-то про особое место под солнцем. Это ощущалось на уровне молекул. Этому точно нельзя было научиться. Это что-то врождённое, вплетённое в кровь, передаваемое только по наследству.

Я налила кипятка в чайник, погружаясь в процесс приготовления, как в направленную медитацию. Магия сгустилась в моих руках. Такая знакомая. Чистая Сила. Она всегда так ощущалась, когда кружила вокруг. На самых кончиках пальцев. В щепотках трав. В паре, клубящемся в воздухе.

Пить кемланг — всё равно что пробовать жизнь. Но создавать… Создавать его — на вкус это как чистый восторг. Как энергия в ладонях, которая ждёт внутреннего толчка, чтобы вспыхнуть под моими пальцами и вернуть кого-то к жизни. Я наливаю две чашки кемланга, ощущая знакомое касание Тандуильской Магии за спиной.

Передавать ему чашку, встречаясь взглядом, всё ещё ощущается как ритуал. Может, потому что для меня это связано с обрядом венчания Тёмных Эльфов?

Твой кубок не будет пуст, ибо я стану твоим вином…

Принимая кемланг, Сайлас медлит. Каким бы ни был этот момент для него — он не отводит взгляд.

Не