День правды и лжи - Мари Вудс

— Любишь действовать в темноте, как ниндзя? — Сайлас насмешливо поднимает бровь. — Или как женщина-кошка?

— Ты что, читаешь комиксы? Или смотришь супергеройские фильмы?

— Шеран смотрит, — смеётся Сайлас, а потом добавляет уже серьёзнее: — Про женщину в облегающем чёрном костюме — независимую, опасно привлекательную, со сложными и противоречивыми моральными принципами.

— О-о-о, уверена, Шерану такие не нравятся! — улыбаюсь я.

Так вот какой он меня видит! Этот образ находится в опасной близости ко мне настоящей.

— Шерану — нет, — многозначительно посмеивается Сайлас, размешивая остаток кофе в стакане и проглатывая его одним глотком. — Ну а власть? Что не так с ней?

— Да всё! — возмущённо закатываю я глаза. — Проще сказать, что с ней так! Власть требует жертв: постоянно жрёт твоё время, занимает твои мысли. Имея власть, ты никогда не будешь свободен! Эта ответственность будет висеть на тебе, как гранитная плита, перемотанная огромной цепью и пристёгнутая к ошейнику на твоей шее!

— Я вижу, ты и вправду недолюбливаешь власть. Но без неё всё погружается в хаос. Власть — это фундамент порядка и процветания.

— Да, но ты постоянно должен думать, к каким последствиям приведут твои решения, пойдут ли они народам на пользу или навредят.

— Народам? — прищуривается Сайлас.

— А о какой власти мы говорим? О меньшей?

— Нет, мы говорим о власти над народом, — по его тону ясно, что именно это он видит в своих мечтах — власть над Тандуильским народом. — Власть — это способ защитить народ, преодолеть разобщённость, создавать и организовывать. Разве нет?

— Это сначала всё кажется простым, пока ты за это не взялся, — безнадёжно вздыхаю я. — Как ты узнаешь, куда вести свой народ?

— К процветанию, — отвечает Сайлас, не задумываясь.

— Замбейцы и Фейри поглощают ресурсы смертных и ничего не отдают взамен. Они процветают. Но какой ценой? — спрашиваю я, не скрывая раздражения. — Такую власть ты хочешь?

— Нет, не такую, — цедит Сайлас, откровенно недовольный тем, куда сворачивает наш разговор. — Разве нельзя добиться процветания другой ценой?

— Можно. Но откуда ты знаешь, что Создатели хотели для своего народа именно этого?

— Создатели?

— Я не имею в виду только Падших. Каждый народ кто-то создал. Многоликий — Тёмных Эльфов, Яспет — Светлых, Падшие — Фейри. Замбейцев и Тандуильцев тоже кто-то создал, я уверена. Откуда ты знаешь, чего они хотели для своих народов? Никогда не смотрел на власть под таким углом? Не пробовал разгадать замыслы тех, кого считают мифическими существами?

— У каждой Расы есть законы, традиции, легенды, по которым можно понять, чего хотели Создатели для своего народа, — хмурится Сайлас.

После слова «легенды» я закатываю глаза и перестаю слушать. Он не поймёт. Можно было этот разговор даже не начинать.

— Что? — его брови сходятся на переносице. — Я хочу услышать словами, от чего ты закатила глаза!

— Ты не поймёшь. Для тебя нормально — следовать.

Теперь Сайлас смотрит на меня прямо и зло. Раздражение, сгустившееся между нами, медленно оседает вокруг, как солоноватый туман, превращая то, что сложилось раньше, в марево.

— Я хочу, чтобы ты объяснила, что ты имеешь в виду под этим словом, — потребовал он холодно, продолжая хмуриться и явно делая над собой усилие, чтобы не взбеситься.

— Ты принадлежишь к Кругу Самхета. Следуешь его правилам, — отвечаю я устало. Мне этот разговор не интересен. Зря я в него ввязалась. — Значит, следовать для тебя — нормально.

— А ты не способна подчиняться! — цедит он, окидывая меня взглядом и, по-видимому, считая это моим основным недостатком. — Поэтому для тебя законы, даже мудрые, — зло. Или ты не считаешь Законы Великого Многоликого Бога мудрыми?

— Конечно, считаю! Иначе я бы Ему не служила! — фыркаю я презрительно. — Но эти Законы написаны для тех, кто не умеет думать сам! Они берегут Его последователей от самих себя. Они для тех, кто не способен выбрать между собственными желаниями и справедливостью. Или тех, кто боится отвечать за свои поступки. Они идеальный способ держать Бессмертных в узде. Ты заметил, как много стало тех, кто одержим идеей родиться в следующей жизни ещё сильнее? Закон Самхета им это гарантирует — они уверены, что родятся именно в своём Роду.

— И что в этом плохого?

— А что хорошего? Мудрости у них не прибавится! Мужества! Терпения! Прибавится только Сила. А чем она больше — тем сложнее её сдерживать. Но кто об этом думает?

— У тебя по любому поводу есть собственное мнение? — оглядывает меня Сайлас с саркастической ухмылкой, но тон его выравнивается. Кажется, насчёт Силы он со мной согласен. — Для меня следовать Законам Самхета, — добавляет он серьёзно, — это способ показать преданность Великому Многоликому Богу.

— А что, нет способа делать это, не подчиняясь? — От надменности в голосе избавиться не выходит, её отчётливо слышно. — Просто понять, что Ему нужно, и делать это?

— И что Ему нужно? — Сайлас спрашивает так осторожно, словно крадётся по минному полю.

— То же, что и всем Древним, — снисходительно пожимаю я плечами. — Сила. Власть. Новые миры. Новые последователи. Экспансия — распространение Его культа на другие территории. Уменьшение влияния других Древних и усиление — Его. Пока не останется только два Великих Бога — Он и Кетцалькоатль.

— Ты веришь в Кетцалькоатля?

— Смешно! Как можно его отрицать? Он был тут до Начала Времён, он даже древнее Торио! И хотя я Жрица Многоликого, я верю в Великого Кетцалькоатля и дорогу ему переходить не смею.

— Даже не верится, что ты чего-то «не смеешь»! — иронизирует Сайлас, но его лицо разглаживается. Когда он так расслаблен, а его поведение сдержанно, то рядом с ним таким я чувствую себя очень уютно. — Значит, ты так служишь Многоликому? Творишь Чудеса, как на Менгеше, чтобы усилить веру в Него? Поэтому ты воскресила ту девочку?

— Её воскресил Многоликий, — не соглашаюсь я. — Мне не под силу воскрешать. Это могут только Древние Боги. И Некроманты. Я таким не занимаюсь.

От упоминания о подручных Смерти лицо Сайласа исказила гримаса отвращения — Некромантов он явно ненавидел.

— Ты могла дать ей Древолист, он действует на смертных, — предложил он.

— Да, могла, — киваю я. — Но тогда благодарность пришлось бы получить мне, — поджимаю губы. — К тому же, я виновата перед этой деревней. Я напустила на них Проклятие. Зато теперь они заживут иначе — на Менгеше давно не было Чудес. Паломники повалят к ним толпами и не с пустыми руками.

— Если бы я не видел всё своими глазами, я бы не принял твои слова всерьёз. Но теперь я понимаю смысл твоих