День правды и лжи - Мари Вудс

— Почему она так с тобой разговаривает? — спрашивает Сайлас.

— Ты, как обычно, хочешь правдивый ответ? — вздыхаю я. — Ладно. Кассита так мне мстит. Знает, что я не терплю подобных манер, поэтому так себя ведёт. Она хочет, чтобы я кое-что для неё сделала, а я не хочу это делать. Точнее — не могу.

— Ты правда не можешь?

— Не совсем. Я испробовала все нормальные способы. Но всё же у меня остался один шанс. Но если я так сделаю, моя жизнь превратится в такой кромешный ад, по сравнению с которым всё, что случилось раньше, покажется просто милой прогулочкой по океанскому побережью. А я не мазохистка.

На мою реплику Сайлас даже не улыбнулся.

— Что она хочет?

— Она хочет, чтобы я сделала то, что, по её мнению, сделает её счастливой. Но её желание может обернуться несчастьем для другого.

— Для тебя?

— Нет, не для меня. Для того, кто для меня важнее, чем я сама.

— Для твоего друга?

— Да, для моего друга, — отвечаю я, стараясь поскорее отделаться от этого разговора.

— Ты лжёшь, — отрезает Сайлас.

— Ладно, не для друга. Для кого-то очень-очень важного для меня, кто точно не хочет, чтобы я сделала то, что хочет Кассита. Если я это сделаю, он достанет меня откуда угодно и свернёт шею. Но даже если убрать из этого уравнения страх, я всё равно так не сделаю. Он не хочет. Мне этого достаточно. Я уважаю принятые им решения. Так понятно?

— Понятно, — кивает Сайлас с тем видом, с которым говорят: мы к этому ещё вернёмся. — Кем она была раньше?

— Тёмной Эльфийкой. Разве не видно? — топорщусь я от раздражения. — Она не сильно изменилась.

— Ты злишься, — мягко произносит Сайлас, подходя ко мне почти вплотную. — И мёрзнешь. Пойдём в машину.

— А можно мне за руль? — тут же вскидываю я на него полный надежды взгляд.

— Не в этот раз, — ухмыляется Сайлас, но перед тем, как ответить, он на короткую секунду задумывается.

— М-м-м, это уже немножко похоже на «да»! — мурлычу я, ныряя в машину. В ней чувствуется скрытая мощь, в ней соблазнительно темно и тепло. В ней потрясающе пахнет сумерками и адреналином. Кажется, эта машина — моя новая мечта!

Я сворачиваюсь клубком в своём тёплом кресле и снова прижимаюсь щекой к обивке, он разваливается в своём, и мы какое-то время сидим и просто смотрим друг на друга. Моё тело медленно согревается до нормальной температуры, и когда я совсем расслабляюсь, он протягивает руку и проводит ею по моему подбородку, разворачивая лицо так, чтобы мне было хорошо видно его глаза.

— У меня нет цели использовать тебя для продолжения Рода, ясно? — заявляет он. Его большой палец нежно скользит по линии моей скулы в неторопливой ласке. У меня нет иммунитета к нежности — слишком мало я её получала. — Но я бы не отказался, — добавляет он с кривой усмешкой.

— Всё слышал, да? — тихонько фыркаю я и отодвигаю его руку, но мурашки и контуры прикосновения всё равно остаются со мной. — Нам нужно съездить в Марцано, посмотреть, что там и как. Завтра там всё замёрзнет. Как тебе идея?

— У меня есть другая. Съездить туда после того, как всё замёрзнет. Я наложил Щит на всё поле — туда никто не зайдёт. Ни люди, ни звери.

— Когда ты там был? — изумляюсь я.

— После того, как узнал адреса.

— Ого. Ну и что там?

— Ничего. Поле. Или скорее пустырь.

— Знаешь, я начинаю приходить к выводу, что это — удача: иметь такого Доманта.

— Тогда, может быть, я заслужил вознаграждение? — медленно произносит Сайлас. Тон совсем немного отдаёт сарказмом. Голос глубже, чем обычно — более чувственный. Чтобы у меня не осталось сомнений, какого рода награду он хочет.

В ответ я фыркаю и смеюсь. Ну и наглец! Но тепло его взгляда продолжает удерживать меня. Серые глаза так и шепчут: ты уверена, что хочешь отказаться?

Нет, не уверена. Наоборот — я уверена, что он превзойдёт все мои ожидания, если я ему это позволю. Мы погружаемся в тягучую тишину. Она напряжённая. Заряженная. Сексуальное напряжение в машине словно пальцами водит по моей коже. Спускается вниз по шее, ныряет в ложбинку груди под платьем, опускается к чулкам…

Я знаю точно, что хочу почувствовать его пальцы на своём теле, его губы. Жар в его взгляде усиливается — я понимаю, что сегодня он не тот, кто себя контролирует.

— Дай мне время. Я не готова ещё, — шепчу я, облизывая пересохшие губы.

— М-м-м, это уже немножко похоже на «да»! — копирует меня Сайлас и запускает движок. И мы несёмся вдаль, через мосты и магистрали, вдаль — в нормальную, наверное, жизнь, потому что дорога кажется мне совсем незнакомой.

Моя реакция его не злит — он не считает это отказом. Ожидание только усиливает его желание.

А моё?

Почему я раз за разом отвергаю его призыв? Не хочу, чтобы ему было больно, если я не вернусь? Или… когда я не вернусь?

Сайлас дотрагивается до дисплея на консоли. Динамики взрываются кристально чистым звуком. Акустика тут просто сумасшедшая — эффект присутствия. Я буквально слышу, как нажимаются клавиши на пианино. Это инструментальная версия моей любимой композиции.

— Торио тебе сказал?

— Угу, — ухмыляется Сайлас, немного приглушая звук. — Можешь подпевать!

Ну ладно, мистер «я-знаю-чего-ты-хочешь-детка», я и правда обожаю эту песню. Что ты делаешь? Подкармливаешь меня простыми удовольствиями, от которых я не откажусь? Выкладываешь дорожку из хлебных крошек? По которой я смогу добраться прямиком тебе в зубы? А ты уверен, что знаешь, у кого в этой сказке есть клыки?

Сайлас второй раз паркуется прямо напротив кофейни. Буквы CD на его номере дают ему право парковаться где угодно. Почему мне за пять лет ни разу не пришло в голову поставить на свой Порше дипломатические номера?

Петь в машине, пить кофе посреди зимы, приправленной тихими аккордами любимой музыки — это идеальная терапия. Я чувствую, как рождаюсь заново.

— Ну, так что не так со славой и властью? — спрашивает Сайлас, возвращаясь в машину и вручая мне стаканчик с кофе. Глаза его лукаво поблёскивают.

— О, я такого не говорила! — хмыкаю я, отпиваю глоток кофе, и его насыщенный вкус встряхивает меня. — Этот мир и дня не продержится без того или другого. Просто я их не люблю.

— А причина есть?

— Слава мне вообще не