Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

Лера не выдерживает эмоций и начинает рыдать, прижимаясь к маме. Ее плечи дрожат, а из груди вырываются судорожные всхлипы.

– Спасибо вам всем, – говорит она сквозь слезы. – Я так благодарна… Вы… вы моя настоящая семья. Единственная настоящая семья, которая у меня когда-либо была.

Руслан деликатно уходит на кухню, давая нам возможность побыть наедине. Я слышу, как он включает чайник. Этот простой, домашний звук почему-то наполняет меня невероятным теплом. Смотрю на него через дверной проем и ловлю его взгляд. Он улыбается мне, и я чувствую, как внутри разливается счастье. Вся семья вместе, Руслан рядом – мне больше ничего не надо.

Через час мы все вместе готовим праздничный ужин. Мама достает из духовки курицу, запеченную по ее особому рецепту – с чесноком, лимоном и травами. Аромат наполняет всю квартиру, и я не могу сдержать улыбку, представляя, как Руслан наконец попробует наше семейное фирменное блюдо.

Даша помогает накрывать на стол, старательно расставляя тарелки и раскладывая салфетки. Ее маленькие пальчики аккуратно выравнивают каждый прибор, и она так серьезно хмурит брови, что я не могу сдержать улыбку.

– Ты у нас настоящая помощница, – говорю я, целуя ее в макушку.

– Я хочу, чтобы мамочке было красиво, – серьезно отвечает она, и в ее голосе столько взрослой заботы, что сердце сжимается.

Лера нарезает салат, и я вижу, как ее руки, еще недавно дрожавшие, теперь движутся уверенно. Она словно оживает на глазах, возвращаясь к привычным домашним делам в окружении любящих людей.

– Знаешь, – тихо говорит она мне, когда мы остаемся на минуту вдвоем, – я впервые за долгое время чувствую себя… в безопасности. Как будто кошмар закончился, и я наконец-то проснулась.

Я обнимаю ее осторожно, чтобы не причинить боль.

– Он действительно закончился, Лер. Теперь все будет по-другому. Обещаю.

Наконец все готово. Мы садимся за новый стол – уютный семейный круг. Мама аккуратно одной рукой разрезает курицу, и золотистая корочка хрустит под ножом. Я с нетерпением жду реакции Руслана, когда он попробует первый кусочек.

– М-м-м, – выдыхает он после первого же укуса. – Это самое вкусное, что я когда-либо пробовал.

Мама сияет от гордости, а я чувствую, как меня переполняет счастье. Руслан подмигивает мне, и я понимаю, что он искренен.

За ужином мы говорим о будущем. Лера рассказывает, что подала на развод, и ее голос звучит твердо, хотя я замечаю тень боли в ее глазах.

– Стас не хочет разводиться, – тихо говорит она, глядя в свою тарелку. – Прислал через адвоката письмо… Говорит, что любит меня и Дашу, что изменится, что все будет по-другому.

Она поднимает глаза, и в них я вижу решимость.

– Но нас разведет суд. Уверена, что проблем не будет, учитывая обстоятельства. Я больше не вернусь к нему. Никогда.

– Конечно, не будет, – уверенно говорит Руслан. – Ему грозит серьезный срок по совокупности статей. И мой хороший знакомый, адвокат, проследит, чтобы он получил по максимуму.

Я не могу представлять интересы обвинения в суде, так как я родственник, а значит, автоматически считаюсь заинтересованной стороной, поэтому Руслан попросил своего знакомого помочь, но я принимаю активное участие в процессе и оказываю всестороннюю помощь. Для меня это очень важно.

Я вижу, как Лера вздрагивает при упоминании о тюрьме. Несмотря на все, что Стас сделал, она, наверное, все еще помнит хорошие моменты их совместной жизни. Первую встречу, первый поцелуй, рождение Даши… Все то, что было до того, как он превратился в монстра.

– Кстати, – говорю я, решив сменить тему на более приятную, – у нас с Русланом есть новость.

Все поворачиваются к нам, и я чувствую, как щеки заливает румянец под пристальными взглядами.

– Завтра я съезжаю со съемной квартиры, – объявляю я, и мое сердце начинает биться чаще. – И переезжаю к Руслану.

Руслан берет меня за руку под столом и сжимает ее. Я вижу, как его глаза светятся счастьем, и это придает мне уверенности.

– Да, я забираю Анюту к себе, что должен был сделать уже очень давно, – добавляет он, улыбаясь. – Мы будем жить вместе.

– Ох, дорогие мои! – восклицает мама. – Я так рада за вас! Вы заслуживаете счастья больше, чем кто-либо другой.

Лера улыбается, впервые искренне.

– Вы такая красивая пара, – говорит она, и в ее голосе звучит неподдельное восхищение. – Будто созданы друг для друга. Когда вы рядом, вокруг вас какое-то… особое сияние.

Даша, не совсем понимая, о чем речь, тоже радостно хлопает в ладоши, заражаясь общим настроением.

– Тетя Аня будет жить с дядей Русланом! – повторяет она, подпрыгивая на стуле. – А можно я буду к вам в гости приходить?

– Конечно, принцесса, – отвечает Руслан, подмигивая ей с таким теплом, что мое сердце тает. – Когда захочешь.

После ужина Лера уходит укладывать Дашу спать. Мы с мамой убираем со стола, а Руслан помогает мыть посуду. Когда Лера возвращается, мы снова садимся за стол, теперь уже с чаем и тортом, который Руслан купил по дороге.

Разговор снова возвращается к Стасу, и я вижу, как мамино лицо становится серьезным. Она ставит чашку на стол и глубоко вздыхает.

– Знаете, – тихо произносит она, и ее голос звучит непривычно хрупко, – я ведь всегда боялась, что Стас пойдет по стопам отца. Станет таким же чудовищем. Мое материнское сердце до конца отказывалось верить…

Мы все замолкаем. Мама никогда не говорила об этом, но теперь, когда вся правда всплыла наружу, я чувствую, что ей необходимо выговориться.

– Отец Стаса был очень жестоким человеком, – продолжает она, глядя в свою чашку, словно видит там отражение прошлого. – Часто поднимал на меня руку. Даже когда я была беременна сыном. У его жестокости не было границ…

Я ощущаю, как внутри все сжимается от боли. Руслан кладет свою руку на мою, и я благодарно сжимаю его пальцы.

– Почему вы не ушли от него? – тихо спрашивает Лера, и в ее глазах я вижу отражение ее собственной боли.

Мама горько усмехается, и эта усмешка так не похожа на ее обычную теплую улыбку.

– Куда бы я пошла? – Она качает головой. – Я полностью зависела от него финансово. У меня тогда не было ни образования, ни работы, ни собственного жилья. Но самое главное – я боялась его. Он говорил, что, если я уйду, он убьет меня и Стаса.

Ее голос дрожит, и я вижу, как она сжимает чашку так сильно, что становится видно костяшки пальцев.

– Он умел быть обаятельным на публике, – продолжает она. – Все считали его прекрасным мужем и отцом. Но