Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

Мама продолжает плакать, но теперь в ее голосе слышится облегчение.

– Я так ждала этого звонка, доченька. Я так боялась, что никогда больше не услышу твой голос…

– Я знаю, мама. Прости меня, – шепчу я. – Я люблю тебя. Теперь все будет хорошо, правда. Пожалуйста, успокойся. Я скоро буду дома.

– Я очень жду тебя, Анечка, – говорит она сквозь слезы. – Очень-очень жду.

– Я скоро приеду, – обещаю я, крепко сжимая телефон. – Совсем скоро…

* * *

На дворе уже ночь, когда мы с Русланом подъезжаем к дому, где я снимаю квартиру для нас с мамой. Этот долгий вечер выжал из меня все силы. Сначала эта проклятая больница с ее стерильными стенами и запахом медикаментов, где Руслану делали рентген. Сердце замирало, когда врач, хмуря брови, изучал снимки. Не до конца зажившее ребро снова треснуло, но, слава богу, обошлось без операции! Врачи настаивали на госпитализации, но Руслан, упрямый, как всегда, наотрез отказался. Его тело, покрытое синяками и ссадинами, заново перебинтовали, стянули повязками и вручили целый список рекомендаций и лекарств.

Потом была полиция. Бесконечная, изматывающая карусель вопросов, показаний, протоколов. Я рассказывала все в мельчайших подробностях, заново переживая кошмар последних суток. Руслан все время был рядом, и это придавало мне сил. Он был моим якорем, моей опорой. Когда я говорила о Вадиме, о его угрозах и насилии, лицо Руслана становилось каменным, но он не перебивал, позволяя мне рассказать все, как было.

Сейчас, когда мы идем к подъезду, держась за руки, меня охватывает странное волнение. Словно я возвращаюсь домой после долгого отсутствия, и моя жизнь больше не будет прежней. Впрочем, так оно и есть.

У самой двери Руслан внезапно останавливается, бережно берет меня за плечи и разворачивает к себе. В тусклом свете фонаря его глаза кажутся бездонными.

– Ань, – его голос звучит тихо и серьезно, – пока тебя не окружили вниманием твои родные, я хочу сделать это.

Он осторожно притягивает меня к себе, и его руки нежно обхватывают мое лицо. Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах столько тепла и нежности, что у меня подкашиваются колени. Он медленно наклоняется и трепетно касается моих губ своими. Боже, его губы – теплые, мягкие, самые родные! Он целует меня с такой невыносимой нежностью, бережно избегая давления на мою разбитую губу, но в этой осторожности столько сдерживаемой страсти, что голова идет кругом. Его пальцы легко скользят по моим щекам, зарываются в волосы, и я чувствую, как каждая клеточка моего тела вспыхивает, отзываясь на его прикосновения. Обвиваю руками его шею, стараясь не причинить боль его раненому телу, и отвечаю на поцелуй, вкладывая в него все, что не могу выразить словами, – безграничную благодарность, нежность, жгучее желание и… любовь, которая рвется из самых глубин души.

Время замирает, растворяется в ночи. Есть только мы двое, наши переплетенные дыхания, бешеный стук наших сердец. Его губы двигаются медленно, изучающе, словно запоминая каждый миллиметр моих. Этот поцелуй – как священная клятва, как рассвет после бесконечной ночи, как начало чего-то невероятно светлого и настоящего.

Когда он наконец отрывается от меня, мы оба дышим часто, прерывисто. Его глаза сияют в темноте, как звезды, и он прижимается своим лбом к моему, создавая маленький, только наш мир.

– Я люблю тебя, Анют, – шепчет он. – Всегда буду любить.

Эти слова отзываются во мне волной тепла и трепета. Я смотрю в его глаза, такие искренние и открытые, и впервые позволяю себе произнести то, что, кажется, знала всегда:

– Я тоже люблю тебя, Руслан.

Его лицо озаряется улыбкой, такой ослепительной, что я не могу не улыбнуться в ответ, несмотря на пульсирующую боль в разбитой губе.

– Знаешь, я впервые слышу от тебя признание, – говорит он, не отпуская меня из своих объятий. – Но годы ожидания стоили того.

Мы обнимаемся еще несколько драгоценных мгновений, и я чувствую, как его сердце бьется в унисон с моим. Потом, с тяжелым вздохом возвращаясь в реальность, достаю ключ от домофона и открываю дверь.

В квартире нас встречают сразу трое: мама, Лера и Дашенька. Мама бросается ко мне первой, обнимает так крепко, что на мгновение мне становится трудно дышать. Ее горячие слезы капают на мою блузку, и я тоже плачу, уткнувшись в ее родное плечо, вдыхая знакомый запах.

– Анечка, доченька, – шепчет она дрожащим голосом, нежно гладя меня по волосам. – Ты дома, ты наконец-то дома. Что с твоим лицом, моя родная? Кто тебя обидел?

Внезапно чувствую, как маленькие теплые ручки обхватывают мои ноги. Дашенька прижимается ко мне всем телом, запрокинув голову, ее огромные светлые глаза сияют радостью.

– Тетя Аня вернулась!

Я опускаюсь на корточки и обнимаю племянницу, вдыхая сладкий запах ее детских волос. Она такая теплая, такая настоящая, такая живая.

– Привет, солнышко, – говорю я, целуя ее в макушку и чувствуя, как сердце переполняется нежностью. – Я скучала по тебе.

Лера стоит чуть поодаль, ее глаза красные и опухшие от слез. Когда я поднимаюсь, она делает неуверенный шаг вперед и вдруг крепко обнимает меня.

– Прости меня, Аня. – Ее голос дрожит. – Это я попросила тебя забрать Дашу с тренировки. Я не знала… даже подумать не могла, что это был план Стаса. Я так виновата перед тобой.

Я отстраняюсь и смотрю ей прямо в глаза, полные мучительного раскаяния.

– Ты не виновата, Лера. Ты не могла знать.

Мама тем временем подходит к Руслану и неловко обнимает его одной рукой, потому что вторая так до конца и не восстановилась.

– Спасибо тебе, – произносит она, и ее голос полон искренней благодарности. – Спасибо, что вернул мне Анечку.

Руслан бережно обнимает ее в ответ.

– Не стоит благодарности, Людмила Михайловна.

Лера вытирает слезы и говорит, глядя на меня:

– Я подаю на развод со Стасом. После всего, что он сделал… я не могу больше. Это конец.

Мама уверенно кивает, кладя руку ей на плечо в жесте поддержки.

– И правильно делаешь, девочка. Я поддержу тебя во всем, что бы ни случилось.

Лера благодарно улыбается ей и снова поворачивается ко мне.

– Я сейчас поеду домой собирать вещи – свои и Дашины. Можно мы пока поживем у вас? Хотя бы несколько дней, пока я не найду, куда нам пойти.

– Конечно, – отвечаю я без колебаний. – Оставайтесь сколько нужно. Теперь это и твой дом тоже.

– Может, мне поехать с тобой? Мало ли что… – предлагает Руслан, в его голосе звучит искреннее беспокойство.

Лера качает головой:

– Не нужно, спасибо. Стас звонил,