Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

Внезапно что-то резко меняется. Сквозь звенящую пустоту в ушах я слышу грохот – будто что-то невероятно тяжелое с чудовищной силой врезается в стену. Вадим исчезает из моего поля зрения, а его вес больше не придавливает меня к кровати. Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но весь мир кружится в безумном танце размытых красок.

Словно сквозь толщу воды я слышу удары. Глухие, тяжелые, беспощадные. А затем крики. Хриплые, яростные. Я с трудом поворачиваю голову, и каждое движение отдается болью в висках.

– Сука! Ты… больше… никогда… – Каждое слово, выплевываемое сквозь стиснутые зубы, сопровождается сокрушительным ударом.

Этот голос… Я знаю его. Он пробивается сквозь оглушительный звон в моих ушах, сквозь ядовитый туман в голове. Руслан? Но это невозможно. Как он смог меня найти так быстро в этой богом забытой глуши? Я, должно быть, брежу, находясь на пороге безумия.

Пытаюсь открыть глаза шире. Все вокруг движется, как в замедленной съемке. Тени сливаются, кружатся в дьявольском хороводе, постепенно обретая форму. Я вижу два силуэта на полу. Один нависает над другим, как ангел возмездия. Удар. Еще удар. Хруст ломающихся костей. Животный стон.

– Руслан… – шепчу я, но не слышу собственного голоса, словно он растворился в воздухе.

Заставляю себя сосредоточиться, отчаянно борясь с подступающей тьмой, что жадно поглощает сознание. Моргаю, пытаясь прогнать пелену перед глазами, и наконец реальность обретает четкость. Я действительно вижу Руслана. Это не мираж и не галлюцинация. Он сидит верхом на Вадиме, его кулаки, окровавленные и разбитые, раз за разом опускаются на лицо моего похитителя, которое уже превратилось в кровавое месиво. Один глаз заплыл, нос, кажется, сломан, губы превратились в бесформенную массу.

Но Руслан не останавливается, словно одержимый демонами мести. Его лицо искажено яростью до неузнаваемости, желваки ходят под кожей, как живые существа, а глаза горят первобытной, звериной злобой. Удар за ударом, без пощады, без остановки. Вадим уже не сопротивляется, обмякнув, как тряпичная кукла, но Руслан продолжает бить, словно хочет стереть его с лица земли.

Осознание пронзает меня, как электрический разряд: он же убьет его. Руслан убьет Вадима собственными руками. И сядет в тюрьму. А все из-за этого ничтожества, которое не стоит и мизинца Руслана, не стоит его свободы, его будущего, его жизни!

– Руслан… – Мой голос хриплый, едва слышный. – Руслан, остановись…

Но он не слышит. Или не хочет слышать, поглощенный своей яростью. Его окровавленный кулак снова поднимается для сокрушительного удара.

– Руслан! – со всех сил кричу я, и этот крик разрывает мне горло. – Пожалуйста, остановись! Ты убьешь его!

Ничего. Будто я говорю с пустотой. Горячие слезы неудержимым потоком текут по моим щекам и нестерпимо жгут свежую рану на моей разбитой губе.

– Прошу тебя! Он не стоит этого! – рыдаю я, захлебываясь слезами. – Пожалуйста, не надо! Я не переживу, если снова потеряю тебя…

Что-то в моем отчаянном голосе наконец пробивается сквозь пелену его ярости. Руслан замирает, его занесенный для удара кулак застывает в воздухе. Он медленно поворачивает голову в мою сторону, и я вижу, как ярость в его глазах сменяется осознанием, а затем глубокой, пронзительной горечью.

Он смотрит на свои окровавленные руки, словно видит их впервые, затем на Вадима, который без сознания лежит под ним. Руслан тяжело дышит, его широкие плечи судорожно поднимаются и опускаются, как у загнанного зверя.

А потом он бросается ко мне. Его сильные руки дрожат, когда он бережно касается моего измученного лица, боясь причинить даже малейшую боль.

– Аня… Анечка. – Его голос ломается, как тонкий лед. – Прости меня. Прости, что я так долго. Я должен был найти тебя раньше… Я должен был защитить тебя!

Не могу сдержать рыданий, которые рвутся из самых глубин души. Все напряжение, весь невыносимый страх последних часов прорываются наружу неудержимым потоком. Я прижимаюсь к Руслану всем телом, как могу, проклиная эти чертовы наручники, которые не дают мне обнять его, почувствовать каждой клеточкой, что это действительно он, что он настоящий, что он пришел за мной в самое пекло ада.

– Он не стоит этого, – шепчу я сквозь обжигающие слезы. – Не стоит тебя. Твоей свободы.

Руслан обнимает меня так осторожно, словно я могу рассыпаться от одного его прикосновения. Я чувствую, как его сердце бешено колотится в груди. Мои запястья все еще прикованы к кровати, но я протягиваю одну руку, насколько могу, и нежно касаюсь его щеки, стирая капли пота и крови.

– Ты нашел меня, – шепчу, глядя в его глаза, в которых отражается невероятная боль. – Ты приехал…

Руслан прижимается своим горячим лбом к моему, закрывает глаза, словно не в силах видеть мои раны. Я чувствую его прерывистое дыхание на своих губах, вижу, как дрожат его длинные ресницы, скрывающие бурю эмоций.

– Я больше никуда тебя не отпущу, – произносит он с такой железной решимостью, что у меня нет ни малейшего сомнения в его словах. – Никогда, слышишь?

В этот момент, несмотря на боль, несмотря на липкий страх, несмотря на весь ужас произошедшего, я чувствую, как что-то внутри меня исцеляется. Словно разбитые осколки израненной души начинают собираться воедино, притягиваясь друг к другу невидимой силой. Потому что Руслан здесь. Потому что мы снова вместе. Потому что любовь оказалась сильнее всего.

Внезапно дверь домика распахивается с таким грохотом, что кажется, слетает с петель. В комнату врываются люди в форме, с оружием наготове.

– Полиция! Всем оставаться на местах!

Я вздрагиваю всем телом, инстинктивно сильнее прижимаясь к Руслану как к единственной защите в этом враждебном мире. Он обнимает меня крепче, закрывая собой, готовый защищать от всего на свете.

Следом за полицейскими в домик входит высокий бородатый мужчина в гражданском. Его взгляд сразу находит нас, потом переходит на лежащего без сознания Вадима. Он подходит к нему, опускается на одно колено и прикладывает пальцы к шее.

– Живой, – произносит он с легким разочарованием в голосе, и я чувствую, как напряжение отпускает меня.

Мужчина поднимается, отряхивает колени и направляется к нам. Его лицо суровое, но в глазах четко читается понимание и даже сочувствие.

– Слаженно сработал, Руслан, – говорит он, протягивая руку. – Нашел этого урода быстрее моих ребят. Вот что настоящая любовь творит, а?

Руслан пожимает его руку, не выпуская меня из объятий.

– Спасибо за помощь, Артур Иванович.

– Вы в порядке? – Мужчина переводит обеспокоенный взгляд на меня.

Я киваю, хотя «в порядке» – это последнее, что можно сказать о моем состоянии. Но я жива, и Руслан рядом, держит меня в своих объятиях. Остальное