Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

– Откуда мне знать? – Она пытается отстраниться, но некуда. – Может, она загуляла…

Я хватаю ее за пиджак, сжимая плотную ткань в кулаке.

– Это сделал Вадим Кущев, – цежу я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как ярость пульсирует в каждой клетке тела. – Знакомый твоего брата. Он требует пятьдесят миллионов и говорит, что узнает, занимаюсь я этим или нет. Как думаешь, от кого он может узнать? У кого есть информация о моих счетах, а?!

– Откуда мне знать? – повторяет она, но в ее бегающих глазах мелькает тот самый страх, который выдает виновных.

Я сжимаю ткань еще сильнее. Слышится треск – пиджак рвется по шву.

– Аню я все равно найду, – говорю я, чеканя каждое слово. – А ты пойдешь под суд как соучастница преступления, поняла меня?

– Я ничего не знаю! – кричит она, но ее голос дрожит.

– Ты общалась с Вадимом! – ору ей в лицо. – Что он у тебя спрашивал?!

– Про Аню, – выдавливает она. – Спрашивал про Аню.

– Что именно?! – Я чувствую, как вены на шее вздуваются от бешеного напряжения.

– Имя, фамилию… как она сюда попала…

– Этого недостаточно! – Я трясу ее, как тряпичную куклу. – Что еще?!

– Ничего больше не знаю! – Ее голос срывается на истеричный визг. – Но… он очень удивился, когда узнал фамилию Ани. Словно она ему знакома.

Я отпускаю ее и отступаю на шаг. Знакомая фамилия… Лера говорит, что Стас вел себя странно в то время, когда пропала Аня, а он ведь тоже Богданов. Круг сужается, пора наконец-то нанести визит Аниному брату.

– Тебе лучше начать искать другую работу, – бросаю я, выходя из кабинета.

На столе Алеси лежит полупустая пачка обезболивающих. Я хватаю ее и высыпаю несколько таблеток в рот, проглатывая насухо. Боль в ребрах становится невыносимой, затмевает разум, а мне нужна ясная голова.

Подъезжаю к магазину минут через тридцать и вижу Стаса на крыльце с сигаретой. Заметив меня, он пытается юркнуть обратно в магазин, но я оказываюсь быстрее. Хватаю его за воротник и оттаскиваю за угол здания.

– Ну куда же ты, Стас? – шиплю я ему в ухо. – Неужели не признал старого друга?

Он отчаянно пытается вырваться, но я безжалостно выкручиваю ему руку за спину, прежде чем он успевает издать хоть звук.

– А я смотрю, тебе нравится, когда тебе руки ломают, – говорю я, усиливая нажим до предела. – Ты аккуратнее, второй раз перелом так хорошо не срастется.

– Что тебе нужно?! – вопит он, извиваясь от боли.

– Оказывается, у нас с тобой есть общий знакомый – Вадим Кущев, – произношу я, чувствуя, как ненависть к этому ничтожеству пылает внутри, как адское пламя.

– Не знаю никакого Вадима! – кричит Стас.

Я выкручиваю его руку еще сильнее, и он воет от боли.

– Думай хорошо, – советую я ледяным тоном. – Моя секретарша уверена, что Вадим тебя знает.

– Ничего не знаю! – упрямо повторяет он, как заевшая пластинка.

Мое терпение испаряется мгновенно. Я бью его лбом в лицо с такой силой, что слышу, как хрустит его нос. А следом вижу, как кровь брызжет на асфальт алыми каплями.

– Какие еще кости проверим на прочность? – спрашиваю я, глядя, как он корчится от боли.

– Я ничего не делал! – хрипит он, зажимая нос свободной рукой. – Это все Вадим!

Я отпускаю его, и он сползает по стене.

– Что ты знаешь? – требую, нависая над ним, как сама смерть.

– Вадим хотел похитить Аню, – признается он, шмыгая разбитым носом. – Попросил помочь выманить ее в безлюдное место. Я придумал отправить Аню за Дашкой в художку. Больше ничего не знаю, клянусь!

Я снова хватаю его за руку и выкручиваю с новой силой.

– Думай, – приказываю я, усиливая нажим до хруста. – Вадим где-то держит Аню. Где именно он может это делать?

– Не знаю! – орет Стас, корчась от боли. – Клянусь! Он только… он упоминал какой-то дом в лесу! Больше ничего не знаю, отпусти!

Дом в лесу… В памяти всплывает давний разговор. Мы с Вадимом тогда еще дружили. Он рассказывал про заброшенный охотничий домик своего деда, спрятанный где-то в лесу. Место, где его никто не найдет… Идеальное убежище для того, кто прячет похищенного человека.

Я отпускаю Стаса и смотрю на него с таким отвращением, будто передо мной самое мерзкое существо на земле.

– Какой же ты ублюдок. Помог избавиться от родной сестры. Я еще с тобой разберусь, будь уверен, – обещаю я и стремительно возвращаюсь к машине, чувствуя, как внутри разгорается пламя надежды.

* * *

Анна Богданова

Сижу на кровати, прижав колени к груди. Железные наручники впиваются в запястья, словно голодные звери, рвущие мою плоть. Кровь – яркая, алая – сочится из глубоких ран, оставляя на бледной коже зловещие узоры отчаяния. Пять часов. Пять бесконечных часов я провела в попытках освободиться. Дергала цепи до исступления, пыталась протиснуть руки сквозь металлические кольца, искала что-нибудь острое рядом с кроватью, пыталась оторвать металлическую трубу – все напрасно. Только содрала кожу до крови и измучила себя окончательно.

Тишина… Она не просто стоит вокруг – она давит, душит, сжимает виски тугим металлическим обручем. В этом богом забытом аду не слышно ни единой живой души – только зловещий шепот ветра в листве за окном и жуткий скрип старой крыши, словно стоны призраков. Я вздрагиваю, как загнанный зверь, от каждого шороха, каждого проклятого звука, ожидая возвращения Вадима с леденящим ужасом в сердце.

Когда дверь наконец скрипит, мое сердце проваливается вниз к желудку. Он входит с небрежной уверенностью хозяина положения, сжимая в руке пакет из супермаркета. Его шаги тяжелые, неровные. Он даже не смотрит в мою сторону – просто проходит к столу и садится, с грохотом опуская пакет.

– Развлекаешься? – бросает он, доставая бутылку пива и пачку чипсов.

Я молчу, вжимаясь в холодную металлическую спинку кровати до боли в позвоночнике. От него разит сигаретами и перегаром.

Вадим срывает крышку с бутылки и делает большой жадный глоток. Его мутные глаза блуждают по комнате, иногда останавливаясь на мне. И в эти моменты меня пробирает дрожь.

– Вадим, – мой голос звучит тихо, надломленно, – можно мне позвонить маме? Просто сказать, что я в порядке. Она, наверное, с ума сходит. Мама после инсульта, ей нельзя волноваться…

Он усмехается, запрокидывая голову.

– У меня нет с собой телефона, – отвечает он и залпом выпивает полбутылки. – Да и зачем тебе звонить? Скоро все закончится.

Мое сердце пропускает удар.

– Что закончится?

Вадим вытирает рот тыльной стороной ладони и впивается в меня взглядом, полным извращенного интереса.

– Твой ненаглядный Руслан согласился отдать пятьдесят