Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

Вадим.

Я ощущаю, как по всему телу пробегает ледяной, парализующий холодок, отчего каждый волосок встает дыбом. Он ухмыляется, глядя на меня хищным взглядом, и медленно, с нарочитой небрежностью проходит в комнату.

– Я уж думал, ты откинулась, – бросает он с отвратительной ухмылкой, словно мы старые знакомые, случайно встретившиеся в кафе.

– Почему я здесь? – Мой голос предательски дрожит, как осиновый лист на ветру. – Что тебе нужно от меня?

Животный страх сковывает каждую клеточку моего тела. Я знаю, на что способны такие люди, как Вадим. Я помню кошмарную историю Нади Решетниковой. Девушки, которая пропала в Новосибирске пять лет назад. Ее искали всем городом. Ее мать появлялась на всех каналах, умоляя вернуть дочь.

Перед глазами встает видео, которое я смотрела совсем недавно. Измученное, состарившееся от горя лицо женщины, ее дрожащий, надломленный голос: «Пожалуйста, не делайте с ней ничего плохого, отпустите мою девочку…»

Надю нашли. Через неделю. В лесополосе в двадцати километрах от города. Ее убили, а перед этим изнасиловали.

И сейчас моя мама находится в таком же положении, как и мама Нади. Ждет. Надеется. Молится.

Вадим хватает стул, разворачивает его спинкой ко мне и садится, опираясь на нее локтями. Его холодные, змеиные глаза впиваются в меня, словно кинжалы.

– Ты здесь из-за своего начальника, – цедит он, растягивая слова с садистским удовольствием. – Ну или бывшего парня. Значения не имеет.

Я непонимающе смотрю на него, хотя в глубине души догадываюсь, как это может быть связано.

– Я не понимаю, о чем ты, – вру я, пытаясь сохранить голос ровным. – Какая связь между Русланом и тем, что я нахожусь здесь, прикованная к кровати?

Вадим наклоняется ближе, и я чувствую запах сигарет и чего-то еще, тяжелого и тошнотворного.

– Пять лет назад твой Руслан обманул меня. – В его голосе звучит плохо скрываемая ярость. – Сказал, что ты для него ничего не значишь. А вы, оказывается, встречались. Все серьезно у вас было.

Он делает паузу, словно смакуя момент, ожидая моей реакции. Молчу, пытаясь понять, какой кошмар ожидает меня впереди.

– Но это ладно, – продолжает он, нервно постукивая пальцами по спинке стула. – Потом я раскинул мозгами и понял. Рус же хотел соскочить, закончить с боями. А потом нас внезапно накрывают менты.

Его глаза сужаются, становясь похожими на щели.

– Тогда я не придал этому значения. Но теперь, когда я знаю, что наш влюбленный боец защищал тебя, врал мне и остальным организаторам… пазл и сложился. Это он сдал нас ментам, кроме него некому.

Вадим с яростью ударяет кулаком по спинке стула, и я вздрагиваю всем телом.

– Он отнял все, что у меня было! – рычит он. – Из-за него я гнил на зоне почти пять лет! Так пусть теперь Рус узнает на своей шкуре, каково это – терять самое дорогое, что у него есть.

Мне хочется рассмеяться ему в лицо. Это какое-то безумие. Мы с Русланом даже не общаемся, он отвернулся от меня, дав понять, что все кончено.

– Ты ошибаешься, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Мы даже не общаемся с Русланом. С чего ты решил, что мое исчезновение причинит ему боль?

Вадим впивается в меня долгим изучающим взглядом. В его глазах светится что-то хищное, что-то первобытное, отчего внутри все покрывается ледяной коркой.

– Рус любит тебя, – произносит он с такой уверенностью, будто знает это наверняка. – Рано или поздно он узнает, что ты пропала. И будет тебя искать.

Он наклоняется еще ближе, и я чувствую его ядовитое дыхание на своем лице.

– Но вот незадача – он тебя никогда не найдет. Второй раз я такую оплошность не допущу.

Ужас сковывает меня от макушки до кончиков пальцев, парализуя каждую мышцу. В его словах звучит такая уверенность, что я понимаю – Вадим не блефует.

Он замечает мой неприкрытый испуг и добавляет с дьявольской усмешкой:

– Не думай, что твой «отпуск» в доме в лесу продлится долго. – Он показывает кавычки пальцами в воздухе. – Развлекусь напоследок, а потом закопаю тебя там, где никто и никогда не найдет…

Кровь отливает от моего лица, словно ее всю разом выкачали. Чувствую, как холодеет кожа, как немеют кончики пальцев. Меня охватывает такой первобытный ужас, что я едва могу дышать.

Обреченно осознаю, что у меня совсем нет времени. Нужно что-то делать. Нужно тянуть время, чтобы у меня был хоть малейший шанс сбежать отсюда. Или чтобы меня нашли. Мама обязательно обратится в полицию. Или, может быть, Руслан… Если Вадим прав и Руслан действительно все еще что-то чувствует ко мне, может, он сможет меня найти?

Вадим встает со стула и медленно подходит к кровати. Я сжимаюсь всем телом, пытаюсь отодвинуться от него, но цепи не дают мне этого сделать. Садится на край, и матрас прогибается под его весом.

– Пожалуйста, не надо, – умоляю, когда его тяжелая рука ложится на мое бедро и отвратительно медленно скользит вверх.

– Я хотел трахнуть тебя еще тогда, – шепчет он, наклоняясь к моему уху. – Когда ты приехала на бой пять лет назад. Такая маленькая, испуганная… Хорошая девочка.

Его пальцы болезненно сжимают мое бедро, и я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Паника окутывает меня удушающим облаком, а мозг лихорадочно ищет выход, пытается придумать хоть что-то, что остановит этот кошмар.

– Это бессмысленно! – выпаливаю я. – Пойми!

Вадим останавливает руку и вопросительно смотрит на меня, приподняв бровь.

– Ну трахнешь ты меня и убьешь, – продолжаю я, говоря первое, что приходит в голову, – но что ты сам получишь от этого? Моральное удовлетворение? Сомнительная компенсация за годы в тюрьме, согласись?

Он немного отстраняется, и я вижу, что заинтересовала его. В его глазах мелькает что-то новое – любопытство.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает он, слегка наклонив голову.

Я собираю всю свою волю в кулак и продолжаю:

– Ты ведь можешь потребовать выкуп у Руслана. Если он меня любит, как ты говоришь, то отдаст все, что ты попросишь, разве нет?

Я вижу, как меняется выражение его лица. Наружу прорываются другие темные качества – жадность, алчность. Именно то, на что я и рассчитывала.

– Так ты хотя бы останешься в плюсе, – добавляю я. – Я клянусь, что не стану заявлять на тебя в полицию.

Это откровенная ложь, и мы оба это знаем. Вадим не отпустит меня живой. Но я замечаю, что идея с выкупом ему нравится. Значит, я попала в точку. Если Руслан и Вадим будут вести переговоры, у меня будет время. Он не станет трогать и убивать меня